— Правильно, папа, — подбодрил его старший сын. — Нужно пережать подколенную артерию. Иначе жить тебе осталось минут восемь, не больше. Знаешь, как это делается? — Голос Мартина был совершенно будничным и спокойным. Так мог бы читать лекцию по оказанию первой помощи какой-нибудь инструктор из Красного Креста. — Положи большие пальцы на коленную чашечку, нащупай остальными артерию под коленом — найдешь ее по пульсации — и жми. Сильнее. Обеими руками. Если все сделал правильно, кровь остановится.
Оставив Эрика с искаженным паникой лицом возиться с ногой, Спирит подошел ко мне, держа в поле зрения одновременно отца и брата.
— Не трогай ее! — подскочил с места Ноа, когда парень запустил руку мне под куртку.
Плотно придвинутый к столу массивный стул сильно замедлил движение — бедняга Медведь чуть не упал, зацепившись за ножку.
— Он просто меня обыскивает, — выпалила я. — Не зли брата, пожалуйста.
— А подружка у тебя с мозгами. — Угрожая стволом, Спирит заставил Ноа сесть. Забрал мой смартфон. Убедился, что ничего опасного у меня в карманах нет. Перешел за коляску отца. Приставил дуло к его затылку и сунул руку между спиной и спинкой кресла.
— Чего ты добиваешься, идиота кусок? — прошипел Эрик, которому, очевидно, удалось надавить, где надо: кровь теперь только капала с подножки коляски на пол — тяжелыми, редкими каплями. — Моя домработница вот-вот придет. К тому же здесь твой горячо любимый братишка и его подружка. Их ты тоже собираешься ухлопать? Или думаешь, они тебя полиции не сдадут?
Возможно, отец пытался отвлечь Мартина разговорами, но тот все равно обнаружил нож, спрятанный за спиной инвалида, — тот самый, что вернул Ноа. Парень вытащил оружие из ножен и взвесил в руке — хищное зеркальное лезвие, узорная рукоять из дерева теплого янтарного цвета, утяжеленная металлом. Одобрительно кивнул.
— Почти так же хорош, как тот, что ты сделал для меня.
— Для тебя?! — Эрик аж зубами скрипнул от ярости. — Совсем рехнулся? Да ты грамма стали для этого ножа не стоишь!
— Да ну? — Мартин рывком развернул на себя кресло, чтобы видеть лицо отца. — Сталь АУС-восемь, лезвие девяносто пять миллиметров, рукоять сто пятнадцать, карельская береза, оранжевые прожилки. Дизайн «Вудсман». Ничего не напоминает?
Эрик молчал, и сын склонился над коляской, поигрывая ножом в опасной близости от глаз Планицера-старшего.
— Достойная работа, в отличие от мастера, который ее выполнил. Пожалуй, сохраню его на память.
Спирит выпрямился и толкнул коляску обратно. Блеснула сталь, поймав свет, и нож со стуком вонзился в центр стола. Мы с Ноа запоздало дернулись.
— Никто сюда не придет, — тяжело уронил Спирит. — Девчонку саму панцири разыскивают.
Я снова вздрогнула. Значит, он все знал!
— А пацан… — продолжил он, направляясь к Ноа вокруг стола.
— Мартин, — пробормотал тот, вглядываясь в лицо брата с каким-то обреченным выражением в глазах.
— Мелкий меня никогда не выдавал. — Брат остановился у Ноа за спиной и свободной рукой потрепал его по голове. — И теперь не выдаст.
— Ошибаешься! — Эрик, походу, осмелел, после того как нож всадили в древесину, а не ему в глаз. — Ноа — хороший мальчик. Он никогда мне не навредит и тебе не позволит остаться безнаказанным. Он знает, что ты больной псих и садист! Что ты столкнул меня с лестницы. Поджег наш дом. Подговорил сестру давать показания против меня. Напал на…
— Хватит! — Мартин обеими руками взялся за пистолет, наставив на отца ствол. — Или я проделаю в тебе еще одну дыру — причем с преогромным удовольствием. Но тогда срок игры, к сожалению, сократится.
— Какой еще срок? — Эрик немного сдвинул пальцы — видимо, руки у него начали затекать — и под креслом тут же начала расти темная лужица. — И что, на хрен, за игра?
Мартин скользнул глазами по массивным электронным часам вроде спортивных, надетым поверх перчатки.
— Пятнадцать минут, я думаю. Даже сильный, натренированный человек не может пережимать подколенную артерию больше двадцати минут. Пять уже прошло.
— Полный бред! — фыркнул Эрик, крепче стискивая пальцы. — Ноа, сынок, у тебя остался телефон? Вызови скорую.
Взгляд Ноа забегал между отцом и братом. Ладони на столе задрожали. Я бы не хотела сейчас оказаться на его месте.
Черная перчатка легла Ноа на плечо — не стискивая, а скорее успокаивая, но он все равно вздрогнул и побелел. Мартин склонился к уху брата, не сводя глаз с отца. Его губы шевельнулись, но сказал он что-то так тихо, что я не расслышала ни слова. По лицу Ноа пробежала тень, взгляд метнулся от меня к Эрику и обратно.
— Что ты там шепчешь? — забеспокоился Планицерстарший. — Ноа, мальчик мой, не верь этому подонку. Он же соврет и глазом не моргнет. Мать родную продаст ради собственной выгоды!