Он еще долго ворчал, прежде чем выдал полезную информацию: если сесть на электричку до Кёйе, то можно там сделать пересадку и доехать до Хольме Ольструпа — ближайшей к Свен-струпу станции. Только вот оттуда придется топать пешком или ловить машину. Но кто подберет левого чувака в такой глуши? Может, плюнуть на гордость и попросить у Вигго закинуть денег на проезд? От этой мысли меня аж передернуло. Ну на фиг. Лучше пешком пойду до отца прям из Копенгагена.
В итоге полтора часа спустя я стоял на автобусной станции в Нестведе и размышлял, как раздобыть сорок крон на билет. Что такое сорок крон? Казалось бы, смешные деньги. Хватит на пару мороженок. У нас с мамой иногда в кружке с мелочью на кухне больше валялось. И вот теперь несколько жалких монет отделяли меня от отца и, как я надеялся, ужина и нормальной кровати. Да, вот такая я сволочь: думаю о жрачке и ночлеге. А может, в ситуации, когда мы лишены самого необходимого, все мы становимся немного сволочами? Все, но только не Маша. Она не такая. Она особенная. А из-за того, что я сегодня выкинул, я рискую ее потерять. Рискую, что она останется просто номером в телефоне, просто голосом, который скажет, что никогда больше не хочет меня видеть.
Шестьсот двадцатый автобус подкатил к терминалу. Похоже, пока что я был единственным потенциальным пассажиром. Я отступил в тень за кругом света от фонаря, не спеша подходить, — не хотел, чтобы водитель обратил на меня внимание. Не знаю даже, чего я ждал. Чуда? Знака? Кого-то, у кого можно будет стрельнуть пару монет?
Пожилой водитель в очках и форменной куртке вылез из кабины и утрусил куда-то, заперев за собой переднюю дверь. Постепенно под освещенным козырьком пластиковой ракушки начали собираться пассажиры, как мотыльки, толкущиеся вокруг зажженной лампы. Я неподвижно стоял в темноте и думал о Маше. Сейчас она, наверное, уже в Орхусе. Наверняка она все же села на тот поезд — хотя бы, чтобы не пропал билет. Где она собирается ночевать? Найдет ли себе нового друга вроде Габи? По крайней мере, у нее есть деньги на еду.
В последний раз мы перекусили в Броусте сегодня утром, хотя казалось, это было лет сто назад. В супермаркете взяли булочки по уценке и бумажные на вкус блинчики с начинкой.
— Чего ты в них ковыряешься? — прочавкала Маша, когда мы занялись едой в ожидании автобуса. — Золото партии ищешь?
Я помотал головой:
— Грибы.
Она фыркнула так, что крошки изо рта разлетелись.
— Смешной ты, Медведь. Грибы в лесу искать надо. А тут их для тебя уже нашли и даже приготовили.
— Я их не ем, — терпеливо объяснил я.
— Аллергия, что ли? — вскинула брови Маша.
— Нет. Просто мне консистенция не нравится.
— Ну ты буржуй, — покачала она дредами. — Консистенция у него. Ничё. Пару дней поголодаешь, не только грибы, траву жрать начнешь.
Теперь, кажется, Машин прогноз грозил вот-вот сбыться. Я поймал себя на том, что жадно кошусь на торчащий из мусорки недоеденный бургер в заляпанной кетчупом бумаге с логотипом «Макдоналдса». Как вообще люди легко разбрасываются едой, когда ее у них много! Когда я утром позвонил в суд по настоянию Маши, мне сообщили, что документы мои получили и, если не будет вопросов, деньги выплатят самое позднее через неделю. Я где-то читал, что неделю человек вроде может не есть без проблем для здоровья. Но это, наверное, какой-то среднестатистический человек, который только на бумаге существует. Ну или супергерой. Я точно ни тот, ни другой. Еще пара дней, и я точно из мусорок жрать начну.
Седой водитель в очках вернулся, дожевывая на ходу сосиску в тесте — как будто, чтобы меня подразнить. Открыл дверь автобуса, но тут к нему подошел коллега помоложе, и они начали увлеченно трепаться. Стояли они метрах в полутора от кабины: пожилой — спиной к ней, заслоняя дверь от низкорослого молодого. Немногочисленные пассажиры терпеливо переминались на остановке, ожидая посадки.
Я решил, что это мой шанс. В конце концов, ну что может случиться? В худшем случае водила меня остановит и выставит из автобуса. Тогда я смогу подождать следующего и снова попытать счастья. А если все получится, то через полчаса я уже буду у дома отца. Я накинул на голову капюшон толстовки, поправил лямки рюкзака и выскользнул из тени.
Классе в третьем-четвертом я ходил в кружок скаутов. Мама меня туда записала для физического развития в гармонии с природой.
К моей беспредельной радости, к пятому классу гармония закончилась. Я чуть не утонул в летнем лагере, когда соседи по комнате столкнули меня в речку с моста — чисто забавы ради. Скаутское прошлое, однако, дало мне кое-какой опыт выживания — как в коллективе, так и в дикой природе. Этот опыт говорил: всегда бери с собой в дорогу что-то увесистое и многофункциональное. Например, мощный фонарь.