– Тогда я, может быть, соглашусь, – безразлично сказала она. – В этом случае вы лицо заинтересованное, так ведь? А кроме того, вы правы: пусть деньги приходят, а откуда – не важно.
Матье вздохнул. «Готово!» – подумал он. Но облегчения не почувствовал: Ивиш по-прежнему выглядела угрюмой.
– Как вы преподнесете это родителям? – спросил он, чтобы закрепить успех.
– Что-нибудь придумаю, – уклонилась от ответа Ивиш. – Они мне либо поверят, либо нет. Какое это имеет значение, раз платить будут не они?
Она мрачно понурилась.
– А пока что надо туда вернуться, – сказала она.
Матье постарался подавить раздражение.
– Но вы ведь снова будете здесь!
– Ну, это так нереально... – сказала она. – Я говорю «нет», я говорю «да», но мне не слишком верится. Все это так не скоро. А в Лаоне я буду уже завтра вечером.
Она притронулась к горлу и сказала:
– Это у меня засело вот тут. К тому же нужно собирать чемоданы, сборы займут целую ночь.
Она встала.
– Чай уже готов. Прошу.
Ивиш налила чай в чашки. Он был черный, как кофе.
– Я буду вам писать, – сказал Матье.
– Я тоже, – пообещала она. – Хотя мне нечего будет вам сказать.
– Вы мне опишете ваш дом, вашу комнату. Я бы хотел иметь возможность вообразить вас там.
– Ну уж нет! – возразила она. – Я не хочу все это описывать. Достаточно того, что я буду там жить.
Матье вспомнил о сухих, коротких письмах, которые Борис посылал Лоле. Но только на мгновение: он посмотрел на руки Ивиш, на ее пурпурные заостренные ногти, на худые запястья и подумал: «Я ее снова увижу».
– Какой странный чай, – сказала Ивиш, ставя чашку на стол.
Матье вздрогнул: позвонили во входную дверь. Он ничего не сказал: надеялся, что Ивиш не услышала.
– Что это? Кто-то звонит? – спросила она.
Матье приложил палец к губам.
– Мы ведь договорились, что не откроем, – прошептал он.
– Нет! Нет! – громко сказала Ивиш. – Возможно, это что-то важное, откройте побыстрее.
Матье направился к двери. Он думал: «Она не хочет быть в сговоре со мной». Он открыл дверь, когда Сара уже намеревалась звонить вторично.
– Здравствуйте, – запыхавшись, сказала Сара. – Вы меня заставили поторопиться. Маленький министр передал, что вы звонили, и я побежала к вам, даже шляпку не успела надеть.
Матье с ужасом смотрел на нее: плотно облегающий кошмарный костюм ядовито-зеленого цвета, улыбка, обнажающая все ее испорченные зубы, растрепанные волосы, весь этот вид болезненной доброты – она казалась воплощением неудачи.
– Здравствуйте, – быстро сказал он, – знаете ли, со мной сейчас...
Сара дружески его оттолкнула и заглянула через его плечо.
– Кто у вас? – спросила она с жадным любопытством. – А! Это Ивиш Сергина. Как поживаете, Ивиш?
Ивиш встала и изобразила что-то вроде реверанса. У нее был разочарованный вид. У Сары, впрочем, тоже. Ивиш была единственным человеком, которого Сара не выносила.
– Какая вы худышка, – сказала Сара. – Уверена, что вы мало едите. Это неблагоразумно.
Матье сел напротив Сары и пристально посмотрел на нее. Сара начала смеяться.
– Вот Матье делает мне страшные глаза, – весело сказала она. – Не хочет, чтобы я поучала вас насчет диеты. Она повернулась к Матье.
– Я поздно вернулась, – сказала она. – Вальдманна невозможно было найти. Он всего лишь три недели в Париже и уже ввязался в кучу сомнительных делишек. Я его поймала только около шести.
– Вы очень добры, Сара, спасибо, – пробормотал Матье. Он торопливо добавил:
– Поговорим об этом позже. Выпейте чашечку чаю.
– Нет, нет! Я даже не присяду, – сказала она, – мне нужно мчаться в испанский книжный магазин, они срочно хотят меня видеть: в Париж приехал один друг Гомеса.
– Кто? – спросил Матье, чтобы выиграть время.
– Еще не знаю. Мне так и сказали: один друг Гомеса. Он приехал из Мадрида.
Сара с нежностью посмотрела на Матье. Ее глаза как будто помутились от доброты.
– Мой бедный Матье, у меня для вас скверные вести: он отказался.
– Гм!..
У Матье все-таки хватило силы предпринять еще одну попытку:
– Вы, конечно, хотите поговорить со мной наедине?
Он несколько раз нахмурил брови, но Сара на него не смотрела.
– Да нет... К чему? – грустно промолвила она. – Мне почти нечего вам сказать. Она таинственно добавила:
– Я настаивала, как могла. Но ничего не вышло. Известное вам лицо должно быть у него завтра утром с деньгами.
– Что ж, тем хуже: не будем больше об этом, – быстро сказал Матье.
Он подчеркнул последние слова, но Сара считала нужным оправдаться.
– Я сделала все возможное, поверьте, я его даже умоляла. Он спросил: «Это еврейка?» Я сказала: «Нет». Тогда он отрезал: «Я не делаю в кредит. Если она хочет, чтобы ей помог я, пусть платит. Если нет, в Париже достаточно клиник».
Матье услышал, как за его спиной скрипнул диван. Сара продолжала:
– Он сказал: «Я им больше ничего не сделаю в кредит, они нам причинили предостаточно страданий». И, знаете ли, это правда, я его почти понимаю. Он мне рассказывал о венских евреях, о концентрационных лагерях. Я не хотела этому верить... – Ей изменил голос. – Их так мучили...
Сара замолкла, воцарилась гнетущая тишина. Покачивая головой, она снова заговорила:
– Что вы собираетесь делать?
– Еще не знаю.
