– Вы не думаете о...
– Да, – грустно сказал Матье. – Думаю, что этим кончится.
– Мой дорогой Матье! – взволнованно воскликнула Сара.
Он сурово посмотрел на нее, и она растерянно замолчала; он увидел, как на ее лице промелькнул проблеск понимания.
– Ладно! – помедлив, проговорила она. – Я побегу. Обязательно позвоните мне завтра утром, я хочу знать, чем все кончится.
– Договорились, – сказал Матье, – до свиданья, Сара.
– До свиданья, моя маленькая Ивиш! – крикнула Сара уже в дверях.
– До свиданья, мадам, – ответила Ивиш.
Когда Сара ушла, Матье принялся ходить по комнате. Его знобило.
– Эта женщина – настоящий ураган, – смеясь, проговорил он. – Она врывается как вихрь, все сокрушает и тут же исчезает.
Ивиш промолчала. Матье знал, что она не ответит. Он сел рядом с ней и, глядя в сторону, сказал:
– Ивиш, я женюсь на Марсель. Снова молчание. Матье посмотрел на тяжелые зеленью шторы. Он почувствовал, что смертельно устал. Опустив голову, он пояснил:
– Позавчера она мне сообщила, что беременна.
Слова давались ему с трудом: он не смел повернуться к Ивиш, но знал, что она на него смотрит.
– Интересно, зачем вы мне это говорите? – ледяным голосом спросила Ивиш. – Это ваши дела.
Матье пожал плечами.
– Вы же знали, что она...
– ...ваша любовница? – высокомерно спросила Ивиш. – Признаться, я не очень интересуюсь подобными историями.
Она поколебалась, потом рассеянно проговорила:
– Не понимаю, почему у вас такой удрученный вид. Если вы на ней женитесь, значит, вы, безусловно, этого хотите. В противном случае, судя по вашему разговору, есть и другой выход...
– У меня нет денег, – сказал Матье. – Я искал повсюду...
– Так вы для этого попросили Бориса одолжить у Лолы пять тысяч франков?
– А, вы все знаете? Я не... да, если угодно, для этого.
– Какая мерзость!
– Не спорю.
– Впрочем, меня это не касается, – сказала Ивиш. – Вы сами отвечаете за свои поступки. Она допила чай и спросила:
– Который час?
– Без четверти девять.
– Уже темно?
Матье подошел к окну и раздвинул шторы. Серенький день еще сочился сквозь жалюзи.
– Не совсем.
– Ну и ладно, – вставая, сказала Ивиш, – я все-таки пойду. Мне еще чемоданы собирать, – простонала она.
– Что ж, до свиданья, – сказал Матье.
Ему не хотелось удерживать ее.
– До свиданья.
– Так я вас увижу в октябре? Это вырвалось у него помимо воли. Ивиш так и подскочила.
– В октябре! – сверкая глазами, бросила она. – В октябре! Нет уж!
Она засмеялась.
– Извините, – продолжала она, – но у вас такой нелепый вид. Я и не помышляла брать у вас деньги: у вас их и так не слишком много, чтобы обустроить свою семейную жизнь.
– Ивиш! – сказал Матье, беря ее за руку.
Ивиш вскрикнула и резко высвободилась.
– Оставьте меня! Не прикасайтесь ко мне!
Матье уронил руки. Он почувствовал, как в нем вздымается ярость.
– Я так и думала, – задыхаясь, продолжала она. – Вчера утром... когда вы посмели прикоснуться ко мне... я себе сказала: «Это повадки женатого человека».
– Хорошо, – жестко оборвал ее Матье. – Не стоит продолжать. Я все понял.
Она была еще здесь, стояла перед ним, красная от бешенства, с наглой улыбкой на губах: он испугался себя самого. Оттолкнув ее, он бросился вон из квартиры и захлопнул входную дверь.
Ты не умеешь любить и от любви обмирать,
Мне остается в тоске руки к тебе простирать. Кафе «Три мушкетера» сверкало всеми огнями в дымчато-смутном вечере. Праздная толпа скопилась у террасы: скоро светящееся кружево ночи от кафе к кафе, от витрины к витрине протянется вдоль Парижа; люди ждали ночь, слушая музыку, у них был счастливый вид, они зябко жались друг к другу под первым красноватым отблеском заката. Матье обогнул эту лирическую толпу: сладость вечера была не для него.
Ты не умеешь любить и обмирать от любви,
Никогда не будет этого у тебя в крови. Длинная прямая улица. За его спиной, в зеленой комнате, маленькое злобное создание изо всех сил понуждало его бежать. Перед ним, в розовой комнате, неподвижная женщина ждала его, расцветая от надежды. Через час он, крадучись, зайдет в розовую комнату и будет проглочен этой сладкой надеждой, этой благодарностью, этой любовью. На всю жизнь, на всю жизнь. В воду бросаются даже из-за страстей помельче.
«Идиот! Подонок!»
Матье рванулся вперед – он едва не попал под автомобиль, – но, споткнувшись о тротуар, рухнул на землю: он упал на руки.
«Черт бы меня побрал!»
