Он уже побывал в Брянске, в Аттестационной Комиссии, и получил «Аттестат Зрелости». Потом, на основании этих документов, в канцелярии Брянского Исправника[195] ему выдали «Паспорт» на «Право на Жительство[196] по всей Орловской[197] губернии», но при одном условии – «Без Права Найма». И вот сегодня семья Релина уезжает в Клетню.
Вот именно об этом «методе» получения «права на жительство» на территории всей Орловской губернии несколько лет тому назад моему отцу говорил Гутерман.
А пока что, мы, семья из пяти душ, переезжаем, в который раз, в другую квартиру, на этот раз – просторную, расположенную между домами обеих, ныне овдовевших бабушек. Нам удобно. На первое время, пока отец не начнет зарабатывать на жизнь. Куда бы родители ни зашли, поговорить о том, о сем, их обязательно попросят: – Возьмите детям. – И брали… Обязаны были. Иначе? Неповиновение родителям… Не возьмешь? Сами принесут. Поневоле возьмешь. Потому что… Надо…Детям.
Первым делом меня отдали в школу – Хейдер[198] – к ребе Лейбу. Это была старая перекосившаяся изба одной вдовы, Лейи[199] – Лизы, по мужу – Хайкина[200].
Мы, человек восемь-десять талмидым[201] Первого, Второго, и Третьего года обучения, сидим на длинных (ви дер идишер голэс) скамейках у четырехугольного стола. Три группы, разделив условно стол на группы, шепотком зубрят, вернее, гудят свой предмет. Какая-то группа получает задание, или отвечает по вчерашнему уроку.
О подробностях учебы, с твоего разрешения, мой дорогой читатель, я расскажу немногим позже, на очереди вопрос устройства отца на работу.
И снова отец следует рекомендации своего «вожака» Гутермана – организовать Артель. В начале – из трех столяров, а потом… видно будет. Согласились: Турик[202], Авербах-отец, сын его живет в городе Почепе, и мой отец.
Они арендовали подвал в Глухом[203] переулке, сделали верстаки, все устроили, пока что без вывески, взяли заказы, задатки… Деньги нужны для покупки материалов.
Поработали, примерно, с полгода, а результаты??? Неважные. Причины? Авербах заболел и, очевидно, надолго. Временно работать никто не идет, и решили… Заказов не брать, имеющиеся заказы выполнить и… кто куда???
Вообще, об артели, у ее членов, а главное у заказчиков, мнение осталось очень хорошее.
Так в чем же дело? Дело совсем в «ином».
Моя мать снова «на сносях». В нашем городе Хотимске врачи на «консилиуме» изучили случаи смерти новорожденных детей через несколько дней после родов и рекомендовали нашей родне, на последний месяц везти маму в город Бежица, что в десяти верстах от Брянска. Там работают «мировой известности» врачи: Чмутов – по женским болезням, и Абрумянцев – хирург и «общие» болезни. Сопровождать маму будет, конечно, отец. Попутно он сдаст «экзамен» и получит «Право на жительство» в Орловской губернии.
По предварительным данным мои родители пробудут в городе Бежице больше месяца, а мы с вами поговорим о моих успехах в Хейдере.
В наших «местечковых[204]» Хейдерах, учебный год состоит из двух полугодий с двумя каникулами. И, если учителю не понравился ученик (тупица, неполноценный, неугомонный, неряха, нестерпимый и др.) его в это полугодие не исключит, а на второе не оставит. Реб Лейб – глубокий старик, почетный, к нему попасть нелегко. По теперешним временам сказали бы – «конкурс», пять, десять человек на место. Это был настоящий меламед[205] гемары[206] на гебреиш[207].
Читать печатный гебреиш, не зная перевода, отец научил меня еще в деревне Норино, когда мне исполнилось пять с половиной лет, а отъезда оттуда и не предвиделось. Как говориться – не было бы счастья; так несчастье помогло.
Спустя примерно месяц после начала учебы, отец пришел в Хейдер. Слышу, он спросил рэба Лейба о том, как он оценивает мои «способности»? Как у него память? Как он «запоминает»?
– Память у Вашего сына крепче «тюрьмы». – Ответил мой учитель. – «тюрьма», по гебреиш, да и в жаргоне, «тфисе» – это «тюрьма». В тюрьму, я знаю, садят воров. Вопрос отца был о моей памяти. «Запоминание»?
Я удивился спокойствию отца на несоответствие ответа вопросу. Лишь через полгода, когда я углубился в изучении «талмуда», я понял, что в разговорном изречении слово «тфисе» и «тофус» пишутся почти одинаковыми буквами, а значение, в переводе на жаргон, исключительно разное: «тфисе» – «тюрьма», «тофус» – «ловить», «улавливать», чем быстрее, тем и лучше, и выше оценивается «знания» ученика.
И если бы у меня сейчас был словарь по «Гебреиш», то можно было бы эти два слова перевести, и доказать, что это – «интуиция». Опять же «память» бывает «творческая», и злая, «злопамятная».
Приметно к концу года моей учебы у рэба Лейба про мою успеваемость прошла молва, что я – «а лёрнер» – знающий – будущий ученый.
В Хотимске, как и в других местечках Белоруссии, считалось, что если евреи – богатые, то значит, они и ученые… Как бы не так! Единицы из них приглашались Рэбами проверить знания своих учеников.
