А что случилось бы, если бы Ента узнала бы про «заклинание» дедушки Лейбы. И о том, что родители Хаима дали ему пятьдесят[111] рублей? А также и о том, что братья и сестры Ревекки дали ей сорок рублей? На дорогу и на первые месяцы самостоятельной жизни. А там уж им придется работать и самим зарабатывать себе на жизнь.
Про свадьбу родители сказали Хаиму.
– Сыграете «тихую свадьбу» в городе Жиздра, также как это сделали наши соседи, богачи Малкины[112], родичи Головичеров. А сэкономленные деньги-то вам, ой, ещё как пригодятся.
О свадьбе в доме Ревекки никто не сказал ни слова. Почему? Да потому что это было бы против воли отца, против его «заклинания». В переводе на русский язык, это «слово». – «Проклятая». «Анафема».
Вся семья знала, что Ревекка уезжает рано утром. Она хотела зайти к отцу попрощаться, попросту, так, как это было раньше, прежде, но он, как обычно, сидел в своей спальне и «гудел» над Талмудом. В это время, когда он «разговаривает с Богом», никому нельзя заходить к нему, особенно, если это «ещё и женщина».
С вашего, дорогие мои читатели, разрешения, поясню значения таких выражений, как «тихая свадьба», «гудел», да «еще и женщина».
Так вот – «тихая свадьба».
«Тихая», потому что на нее едут жених и невеста, ведь без них ни одна свадьба не бывает. Также могут поехать и их родители, родные, близкие им люди. Гостей – немного. А если общее количество «мужчин» меньше десяти человек, то недостающих мужчин приглашают из числа местных жителей, конечно же, евреев.
Свадьбу устраивают, обычно, в деревне, или на хуторе, или на железнодорожной станции, или где-нибудь в другом публичном месте. Шатер, четыре трехаршинных шеста, крыша сделана из чего-нибудь, например, простынь, или скатерть. У богатых это может быть ковер, привязанный к шестам. Вот и всё. Всё остальное, как на всех и всяких свадьбах. Человек, знающий правила и порядок венчания, разберется. Можно справлять и без музыки, так даже спокойней. Насчет алкогольных напитков, пей, что хочешь, душа меру знает.
А теперь надо пояснить, почему дедушка Лейб «гудел» над Талмудом?
Да будет вам известно, что в синагоге каждый молится за себя и вслух, в то время, как в русской церкви поют священник и хор певчих, а молящиеся слушают, и крестятся, и кланяются.
А у нас, даже в одиночку, дома, молятся вслух, да еще и с напевом. То же самое и при изучении Талмуда. Слова плохо слышны, зато «гудение» слышно на всю квартиру, даже за стеной. Особенно вечером, когда всюду тихо, «гудение» еще слышней.
Надо также пояснить – «еще и женщина».
Женщина, она проклята Богом еще в начале сотворения мира. За что? За свой язык. Одновременно, по той же «статье», проклят и змей за свой язык, который еще и с ядовитым жалом.
Но… вернемся к нашим «молодым».
Тихо и плавно, наш небезызвестный «Щукинский[113]» паровоз, таща за собой небольшой состав, состоящий из пассажирских вагонов второго[114] и третьего[115] класса, а также несколько грузовых вагонов, остановился, с небольшим скрипом тормозных колодок, у ж/д вокзала города Жиздра.
Раздался звонок. Это значило, что наша пара – Хаим и Ревекка – прибыли в пункт назначения. Выйдя из вагона, они сразу же попали в объятия Менделя Когана. Расцеловались все, как принято, крепко-накрепко.
– Пошли, – сказал «хозяин», беря чемодан у Ревекки, – мы живем здесь, рядом, через дорогу, близко. – И они пошли.
Семья Коган, на тот момент, состояла из Менделя, Ципейры, и двух детей: сыну Яше было три года, а дочке Несе[116] – всего лишь только годик. Они жили в одноэтажном бревенчатом домике, которых было большинство в городе Жиздра того времени. Их дом находился рядом с ж/д вокзалом, поэтому Мендель и пришел пешком встретить своих гостей.
Идти близко. И вот гости уже дома. Здесь их ожидали: Ципейра, Яша, Неся. Сестры и дети перецеловались и немного прослезились. Просто так.
Ципейра «стреляла» глазами, то на сестру, то на Хаима, улыбалась, пожимала плечами. На лице старшей сестры можно было прочитать догадки, размышления. – Прислала телеграмму, что приезжает одна. А вышло-то вон как! Что бы «это» значило? А? Да ты милая, что? Нет. Нет. Это они не напрасно приехали вдвоем… Неужели?.. Она у нас из четырех сестер – самая, самая… Самая красивая, самая умная. Да и он тоже из семи братьев в их семье самый, самый… А может быть?.. – Ципейра вздрогнула и обратилась к сестре, поманив ее пальцем. – Скажи, пожалуйста, куда это вы направилась вдвоем? И зачем?..
Ревекка играла с детьми, целовала их. – Мои миленькие, родненькие… – Хорошо зная свою строгую сестру, Ревекка рассчитывала на такой вопрос. Еще в дороге она с Хаимом обсудили это и решили, что они подробно расскажут обо всем.
Тем временем хозяйка подала ужин. За ужином хозяева и гости перебрасывались краткими вопросами и ответами. Как вы, наверное, догадываетесь, первые задавали их, вторые отвечали, поскольку беседа была посвящена вопросам жизни «большой» семьи Головичеров в Хотимске.
