Пришло время ужинать‚ и дежурный по «шестерке73», пошел за ужином. Увидел на кухне дежурного по казарме, и сказал ему. – Наш «шестой», еврей‚ с нами не обедал, а теперь и от ужина отказался. – Получив бачек с ужином, он ушел в казарму.
Так оно и было – отец от ужина отказался.
Когда дежурный офицер пришел в казарму, они уже поужинали, и, конечно‚ ОТЦУ ничего не оставили.
А тут и дежурный пришел. – Ты‚ солдат‚ ужинал?
Отец раздумывал над ответом. – Что сказать.
Тем временем группа ХОРОМ в пять голосов ответила. – НИКАК НЕТ, ВАШЕ БЛАГОРОДИЕ. – А кто-то из группы еще и добавил: – И НЕ ОБЕДАЛ.
Дежурный офицер поправил свое пенсне на своем носу, и, не сдержав свою злость, прокричал. – ПОЧЕМУ ТЫ НЕ КУШАЕШЬ?
Отец решил рассказать ему правду и, приняв выправку и стойку, словно по команде СМИРНО, спросил. – ВАШЕ БЛАГОРОДИЕ, РАЗРЕШИТЕ ДОЛОЖИТЬ. – И взял руку под козырек.
– О ЧЁМ? – Спросил офицер‚ и снова повторил: – О ЧЁМ?
– Я – КАТАРНИК74 и МНЕ ЭТА КОТЛОВАЯ ПИЩА ВРЕДНА. – Сказал отец, рассчитывал на какую-то льготу, хотя бы по диетическому питанию, не иначе‚ – ведь я, – хотел он сказать офицеру, – почти всю свою жизнь страдаю этой проклятий болезнью, «катаром».
Но офицер, словно прочитал мысль отца, сказал, улыбаясь.
– ПОЙДЕМ НА КУХНЮ. ТАМ Я ТЕБЯ НАКОРМЛЮ «ДИЕТИЧЕСКИМ» ПИТАНИЕМ, ОТ КОТОРОГО У НАС НИКТО ИЗ СОЛДАТ ЕЩЕ НЕ УМЕР. ГАРАНТИРУЮ, ЧТО И ТЫ НЕ УМРЕШЬ.
Отец попросил разрешения взять с собой чемоданчик, в котором лежало съедобное, пару белья‚ полотенце‚ конверт и бумага, молитвенник, но офицер не дал ему лезть на нары‚ а сказал своему подопечному. – Не надо‚ на кухне хватит харчей, чтобы накормить тебя. – А пятерым солдатам, которые все время присутствовали при этом разговоре, велел. – Чтобы его чемоданчик, с содержимым в нем, чтобы все было цело. Понятно?
– Есть‚ Ваше благородие‚ все будет цело.
Они ушли.
Кухня была за второй казармой, и отец успел успокоиться‚ благодаря «отцовской» заботе офицера. Он помыл руки и сел за стол. Но, как быстро улетучилась эта «забота», когда ему поставили на стол миску с горячей гречневой кашей‚ заправленной подсолнечным маслом‚ и рядом ломоть серого хлеба, и кружку чая с двумя кусками сахара.
Отец не сразу начал кушать.
Тут подошел офицер и спросил: – Почему не ешь?
Отец назвал известную нам причину.
А офицер свое. – Ешь!
Потом снова отказ отца‚ и, снова, приказ офицера.
Бог весть, до чего привели бы эти «приказы и отказы»‚ если бы не вышел повар с такой же миской каши, политой мясным соусом, и прежде чем поставить миску на стол‚ обратился за разрешением к «их благородию». Тот разрешил с условием, что это будет первый и последний раз.
Кто в тот вечер мог бы сказать, что «условие» это ВЫПОЛНИТ ВОЙНА???
Отец попал в безвыходное положение. Отказаться от ужина, это значит‚ что на голодный желудок не уснешь. А он, к тому же, еще и не обедал. До завтрашнего утра быть голодным… Ну, а есть гречневую кашу‚ да еще и с подсолнечным маслом, да и на сон грядущий – тоже не выход из положения. И, насколько лично мне известна жизнь в нашей семье‚ отец всегда был «диетиком».
На выручку пришел повар. Отставив «первую» кашу, он заменил подсолнечное масло мясным бульоном. Со слов отца после войны, он тогда ел эту кашу не без риска для здоровья, опасаясь ночных болей желудка. Ночь прошла без особых болей, так себе. Была лишь напоминающая боль в полости живота.
Просто отца обуял страх. – Как бы чего не вышло?
А «внутренний человечек» успокаивал. – Ничего не будет…
И, представьте себе‚ «инстинкт» доказал свою правоту.
Во время езды на лошади из дома до города Мглина, а это пятьдесят верст, да в холодное Мартовское Брянское утро, мать простыла. К вечеру у нее поднялась температура. Она хотела прийти к отцу, но хозяева квартиры не пустили ее. Поэтому отец передал записку матери через знакомых. В записке он сообщил, что завтра утром они уходят пешком до станции Унеча75‚ откуда их затем повезут поездом, но куда, неизвестно? Говорят, что в город Орёл.
Всю эту ночь мать не сомкнула глаз, переживала за отца.
– Что с ним станет до утра? – Назавтра утром она пошла к отцу со страхом в глазах. У входной калитки казарм она увидела отца. Он ждал ее.
Жен и родных этих «полусолдат», как их тогда называли, пропускали на территорию казарм по усмотрению дежурного офицера, без оформления пропусков.
Вопросов у обоих, до сих пор влюбленных, было очень много.
Отец отчитался ВКРАТЦЕ. – Вчера обедал с «чемодана», ужинал, по приказу офицера, ел кашу гречневую с мясным бульоном и хлебом. Выпил кружку чаю. Спал хорошо‚ без болей.
– А как ты себя чувствуешь? – Спросил её отец.
Но тут трубач сыграл сбор, тем самым прервав свидание родителей. Они наспех попрощались.
Подана команда: – СТРОИТЬСЯ ПО ЧЕТЫРЕ В РЯД.
Отец побежал в строй, а его чемоданчик занял свое место на закрепленной за их частью подводе.
Колонна людей, одетых в разнофасонную, разноцветную‚ собственную одежду, построенную не по ранжиру, то есть не по росту, почему и называлась в ту пору «ПОЛУСОЛДАТЫ», прошла по городу.
