Как у любого истинного абсолютного монарха, у Виктории есть свой роскошный дворец. Средневековый немецкий замок, построенный еще при Карле Хессене. Семейная резиденция, что передавалась из поколения в поколение. Это довольно-таки компактное строение, выполненное в форме прямоугольника, с двумя рядами высоких каменных стен, украшенных фамильным гербом. Вверх подымаются высокие башни с защитными зелеными куполами. Внутренний двор — изысканный зеленый сад, с рядами ухоженных кустов, декоративных растений, белых мраморных дорожек, удобных лавочек и античных статуй.
Главная белоснежная дорога, вдоль которой выстроились средневековые рыцарские доспехи, ведет к донжону. Главное строение крепости — резиденция монарха. Внутри все буквально ломиться от роскоши — изящные ковры, прекрасные картины с портретами семьи, дорогостоящие хрустальные люстры, фамильные бюсты. Это место так и кричит о королевском владении. Единственное проявление высоких технологий — парящие в воздухе ромбовидные лампы, светящиеся мягким, золотым светом.
Несмотря на общий антураж раннего девятнадцатого века, атмосферу резиденции Виктории портит многочисленная охрана. Боевые роботы, что внешне ничем не отличаются от своей хозяйки — закованные в тяжелую, серую броню, с длинным зеленым плащом и капюшоном. Немногочисленная человеческая прислуга, дворецкие и горничные, тихо выполняет свою непыльную работу.
Красноволосый молодой человек, приятной, даже обворожительной внешности, в строгом деловом костюме застыл напротив одной картины. На широком полотне, древний, давно покинувший этот мир художник, изобразил довольно жуткую картину. Своеобразный судный день, когда мертвые восстали, неся смерть и разрушение. Орды скелетов загоняют обезумевшую толпу в гроб с изображением креста. Кто-то из людей пытается сопротивляться, кто-то пирует, но большинство послушно идут на встречу забвению. Повозка, забитая черепами, мрачно собирает богатый урожай. Мёртвые, укутанные белыми тканями, торжественно сбрасывают в воду еще живых людей на шеях которых весят внушительные камни. В отдалении виднеется битва между людьми и скелетами. И те её проигрывают.
Трое думботов вышли из коридоров. Быстрыми тяжелыми шагами, они окружили юношу.
— Вы проникли на суверенную территорию королевства Латверии. Поднимите руки вверх и проследуйте за нами. У вас есть ровно десять секунд, чтобы подчиниться. В случае неповиновения будет применена летальная сила. Отсчет пошел.
Юноша не сдвинулся. Он не обратил внимания на слова роботов и продолжил внимательно всматриваться в картину.
— Время вышло. Объект не подчинился. Применение летальной силы разрешено. Огонь на поражение, — механический голос отчётливо произнёс эти слова.
Но прежде, чем троица роботов успела что-то предпринять, от юноши во все стороны прошла легкая волна, будто бы лишившая машин гравитации. В следующий же миг горящие алым глаза бессильно потухли, и мигом их тела разобрались.
Каждый винтик, каждая маленькая деталь — все рассоединилось. Мгновение спустя на красном ковре вокруг юноши лежали несколько куч металла, проводов и микросхем.
— «Триумф Смерти». Картина, написанная Питером Брейгелем Старшим в тысяча пятьсот шестьдесят втором году. Подлинник. Автор с точностью передал господствующее настроение в испанской Голландии, незадолго до начала восстания. Но мне особенно нравится, как он изобразил религию. Вместо желанного спасения — опасная западня. Как верно подмечено, — юноша будто разговаривал сам с собой. Его голос обращен к тому, кого здесь нет.
— Верно подмечено, — в длинном коридоре прозвучал зеркальный ответ бархатным женским голосом. — Брейгель Старший считал католицизм обманом и смертью. Учитывая, что потом делали испанцы на его земле с именем господа на устах — он был достаточно близок к истине. Но я не совсем согласна со столь категоричным заявлением. В час нужды религия способна утешить бедняка, дать силу храброму и сплотить людей.
— Хм, смелое заявление. Эти положительные моменты теряются на фоне всей грязи истории, что нам известна. «Убивайте всех, господь узнает своих» — эти слова приписываются аббату Сито Арнольду Амальриху при осаде крепости Безье во время Альбигойского крестового похода. В той резне было убито двадцать тысяч невинных людей.
— Необычно слышать такую неприязнь к чему-то от молодого человека. Ты не похож на обычного убийцу. Возможно, ты пытаешься отвлечь моё внимание, пока твой напарник прокрадывается ко мне.
— Исключено. Я тут один. И я не желаю тебе зла.
— Тогда почему ты уничтожил моих роботов?
— Не уничтожил, а разобрал, — юноша развернулся, посмотрев прямо в одну из скрытых камер, что висит над ним. — Еще раз повторю, я не желаю тебе зла. Я явился к тебе исключительно с благими намерениями. И к тому же, если бы я подчинился требованию этих машин, мне бы не удалось с тобой встретиться лично.
