План был очевиден. Отряд прячется за деревьями и валунами, а четверо переодетых ведут людей в центр лагеря на равнине, надеясь застать охрану врасплох и освободить как можно больше рабов, которые смогут помочь в бою. Сложно было найти место, менее подходящее для осуществления такого замысла. Когда эти четверо обнаружат себя, их товарищам придется еще долго скакать по открытому месту прямо навстречу уже готовым к их нападению охранникам.
Хотя лагерь охраняли всего восемь дерзийских воинов, восемь простых солдат и еще человек двадцать пять вештарцев, я не питал никаких иллюзий по поводу возможностей отряда. И Набоззи, и вештарцы были жестоки и искушены в искусстве убивать, кроме того, они охраняли собственность своих господ стоимостью в тысячи зенаров. Воины Блеза были храбрыми и отчаянными, но совершенно неподготовленными.
Александр оставался в колонне пленных. Он тоже сразу понял план освободителей, но от него было мало толку в пешем бою. Однако успех зависел от того, догадается или нет пятый охранник о том, что произошло. Если кто-то из пленных исчезнет, игра будет сразу же проиграна. Я видел, что принц посматривает в ночное небо. Он ждет меня. Глупо. Все мы глупы.
Повстанцы прогнали своих «пленников» мимо вештарских постов. Когда проезжал последний всадник, бородатый вештарец хлопнул его лошадь по крупу и крикнул другому охраннику:
– Висстар хаддов дерзина!
Переодетый разбойник, наверное, испугался. Он выхватил меч, неуклюже замахнулся, и эта глупость стоила ему жизни. Вештарцы немедленно зарубили его своими кривыми мечами.
– Следуйте за мной, и побыстрее! – прокричал я. – Забирайте с собой всех освобожденных пленников. – Расчищая путь, я победил одного вештарца в короткой яростной схватке. Вештарцы верили, что они живут в мире, полном злых духов, поэтому человек с крыльями был для них не больше чем наконец-то сбывшееся дурное предчувствие. Они были убеждены, что каждому их них в жизни предстоит подобная встреча.
Еще один конный вештарец промчался вдоль рядов рабов, приказывая им лежать лицом вниз и ударяя людей плеткой с вплетенным в ремень металлом. Кузнецы тыкали во всех, кто пытался подняться, факелами. Двое несчастных уже горели и с воем катались по земле. Пока основная часть отряда расправлялась с часовыми, некоторые разбойники рубили топорами веревки и цепи, крича изумленным рабам, чтобы они тоже сражались. Один крестьян из Андассара схватил меч поверженного вештарца и кинулся рубить веревки рабов.
Пока я летал вокруг одного воина Дома Набоззи, стараясь выбить его из седла, Александр воевал с вештарцем. Сначала я не мог понять, как ему удается держаться на ногах, но когда мой противник соскользнул на землю, я заметил Авреля, который подпирал принца плечом, защищая его сбоку. Наблюдать за ними я не мог, мой противник оказался отличным бойцом. Я все наступал и наступал, пока он наконец не споткнулся о чье-то тело и не рухнул. Его тут же обезоружили несколько освобожденных рабов, и нужда во мне отпала.
Я вновь крикнул оставшимся крестьянам из Андассара, чтобы они шли за мной, и с боем вывел их к дороге. Потом я поднялся выше, развернулся и полетел обратно к Александру. Он отказался уйти, вызывая на бой все новых и новых противников. Поэтому я тоже продолжил сражение, позволяя ритму битвы заглушить боль в правом боку, упиваясь кровью и смертью, пока ночная битва не завершилась нашей победой.
Когда луна поднялась достаточно высоко, чтобы осветить широкий луг, трое оставшихся Набоззи оказались прикованы друг к другу, и у них на груди были намалеваны белые кинжалы. Погибшие рабы и крестьяне были похоронены, мертвые работорговцы лежали на траве. Ни один вештарец не выжил.
Большинство рабов, способных передвигаться, разбежались. Тех, кто был ранен или слаб, понесли в Андассар, где они смогут немного передохнуть и подлечиться. Жители Андассара понимали, что у них всех осталось лишь несколько дней безопасности и свободы. Им придется уйти из деревни, потому что трое оставшихся дерзийцев принесут возмездие Империи в их жалкое поселение. Несколько деревенских были ранены, тот человек, которого ранили в бок еще в Андассаре, потерял много крови, но все они были живы.
Некоторые настаивали на казни оставшихся дерзийцев, но командир отряда сказал, что это строжайше запрещено.
