– Я прикончу его, королева. – Меррит плюнул мне под ноги. – Он умрет от моей руки и ни от чьей другой. – И мы снова сошлись.
Не много. Я чувствовал, как Каддок и Кенехир возятся у меня за спиной. Даже дразня и подначивая Меррита, я ощущал исходящую от них силу. Мои ноги с трудом отрывались от земли, руки налились свинцом. Петля веревки обхватила одну руку, мне едва хватило сил, чтобы порвать ее. Вторая петля сбила бы меня с ног, если бы я не поджег ее заранее. Но мое сопротивление выглядело жалко.
– Ты презренный вор, Меррит, – продолжал я. – Захватчик слабых и убийца детей. Ты боишься схватиться с настоящим воином. Боишься рей-кирраха. А я худшее, что ты только мог представить. Я и то и другое. – Я упал на колени, когда меня окутала тяжелая ткань заклятия. Чьи-то руки связали меня, запрокинули мне голову, в рот полился поток вонючей горькой жидкости.
Пока я задыхался от этого снадобья, Меррит подскочил ко мне, размахивая своими окровавленными кинжалами.
– Воплощенная Мерзость!
Я хотел использовать последние проблески сознания, чтобы просить их убрать от меня Меррита, а то он того и гляди перережет мне горло, но заставил себя доиграть роль.
– Не посылай ко мне своих юных Смотрителей, Катрин. Я съем их на завтрак, а косточки выплюну. Жаль, что здесь только тот, кто умеет кидать кинжалы в спины детям. Плохо, что остались только дети и трусы. – Петля обхватила мою грудь, меня опрокинули на спину. Они связали меня веревками и опутали заклинаниями, как голодные пауки, горькое снотворное полилось по моим венам, как грязь, – Этот так называемый Смотритель лжет вам. Он жил с женщиной-демоном, сказал нам свое имя, умолял нас забрать его душу… дать ему силу. Мы не приняли его. Даже рей-киррахи. – Я уже с трудом выговаривал слова. – Испытайте его… посмотрите, станет ли он выполнять обязанности Смотрителя или с позором сбежит.
Надо мной склонились лица: озадаченная Катрин, Исанна, холодная и ясноглазая, усмехающийся Меррит. Фиона протолкнулась через них и опустилась на колени передо мной, проверяя веревки.
– У нас нет времени, надо помешать демонам пройти. – Исанна отвернулась. – Талар, ты станешь справа. Мейра – слева… – Она ушла, отдавая приказы.
Разумеется, это будет Исанна. Она самый сильный Айф, она знает меня лучше всех остальных в этом мире, она быстро создаст Ворота, сделав их крепкими и нерушимыми. Интересно, я почувствую ее внутри себя? Любовь моя…
Кто-то осторожно закрыл мое неповрежденное веко, чтобы я не видел света магов и мелькающих надо мной лиц. Вроде это была Фиона. Последнее, что я запомнил, проваливаясь во тьму, отражение в ее черных глазах: багровое клеймо на левой щеке, кровоточащий глаз, синий огонь… Мерзость.
Золотистый свет пожирал тьму. Воздух был наполнен испарениями, он вонял, как яма с горящими трупами крыс. Дождь. Этому месту необходим дождь. Я повернулся во сне… и понял, что не сплю. Оказывается, я закрывал лицо руками, обернутыми какой-то толстой тканью, значит, золотистое сияние было не снаружи, а в моей голове. Что-то не в порядке с глазами, наверное, из-за неприятного сна. Я не хотел даже думать о нем. Что меня разбудило, вызвало из царства сна? Вызвало…
Вокруг меня был камень. Пещера, тесная, душная и темная, как подземелья демонов, темноту нарушало только золотистое сияние, которое не исчезло, даже когда
– Я Смотритель, направленный Айфом изгнать тебя из этого сосуда! Изыди! Он не твой! – Слова ясно донеслись из серого света снаружи пещеры. Слова… ужасные слова скребли мою кожу, звучали в ушах нестройным оркестром. Отвращение охватило меня при их звуке, отвращение и ярость. Безумец… вызывать меня…
Ошибка. Все это ошибка. Я колебался, выходить ли мне на свет. Почему же эти слова так задевают… так больно ранят меня? Это же мои слова. Они записаны в моей душе огнем и кровью. Но голос был молодой, бодрый, а я вовсе не ощущал в себе бодрости, и уж точно не был молодым. Меня тошнило. Эта вонь… золотистое сияние смущало меня. Мне хотелось потереть глаза, которые зудели так, словно я пересек Азахстанскую пустыню ни разу не моргнув. Когда я уже собирался коснуться глаз, я заметил кое-что внизу на земле… лапа, лапа с огромными острыми когтями, прямо у входа в пещеру. Я быстро отпрянул и замер, надеясь, что меня не заметили. Снаружи в пещеру залетал ветер, пахнущий золой.
– Не прячься от меня, чудовище. Это место не для тебя. Эта жизнь, полная силы, чести и долга, не твоя. Изыди!
