Ты покорил сотни миров. От взмахов твоего меча рассыпались звездные крепости. Имя твое стало синонимом непоколебимости и совершенства. А затем ты потерял все, низвергся в тело увечного аристократа.Встать на колени? Принять участь червя? Сдаться? Это не про тебя!Ибо если совершенство существует, ты его достигнешь.И Феникс возродится.
Ливень огня обрушивается на Рыкаря. Он катится в золотом потоке, путаясь в ремне от «калаша», который болтался сзади.
Я бросаюсь следом, тот уже вскакивает. Последние шаги пройдены, широким взмахом Серпа пытаюсь достать гада. Изогнутый огонь-клинок со стрекотом отскакивает от доспеха. Нет, не пробил. Разве что, Рыкаря едва не сгибает от боли. Огненная плеть взметается, шипя как раненый зверь, приходится отступить на пару шагов. Рыкарь пользуется дистанцией, чтобы выпрямиться.
Уворачиваюсь от плети, заодно приблизившись. Отвожу кулак, окутанный багровым огнем, и врезаю уже своим кулаком Рыкарю по корпусу. Проникающий удар его отталкивает, не принеся другого зримого эффекта. Доспех слишком прочный, потребовалась бы не одна стая Рарогов, чтобы его пробить. Значит, вся надежда на Серп.
Вперед. Уклон от фаербола, прыжок, широкий размах кривым клинком. Неудобное, блин, оружие. Даже ятаганы зеленомордых не настолько загнуты. Привык я к прямым мечам, а тут пока приноровишься, пока поймешь как руку держать, тебя и достанут. Вот и сейчас, налету перестраиваю положение кисти, иначе получится не рассечение, а мягкое скольжение вдоль поверхности.
Рыкарь пользуется миллисекундами задержки, чтобы нанести удар локтем. Блокирую коленом, но отдача от столкновения настолько мощная, что меня отбрасывает на метры назад. Рыкарь всё-таки не жеваный болотопс, силищи больше, чем у меня. Чтобы не растянуться на полу, кувыркаюсь через спину. Пнув ногами дверь, влетаю в какую-то комнату. Тут еще нет огня, горит, похоже, только коридор. Видимо, там Тимофей сильно потрепал нервы Рыкаря.
Рыкарь следом за мной переступает порог. Выпускаю пламя из Серпа, боевик ударяет встречным водопадом огня, остановленный клуб жара разлетается по комнате. Но пока огненная стена не рассыпалась, использую ее, как завесу, чтобы приблизиться к вражине. Несмотря на его физическую силу, в ближнем бою у меня больше шансов. Надо лишь рассечь доспех.
К Серпу я уже приноровился, поэтому, без прежней замешки, осыпаю Рыкаря градом ударов. Больше не рублю, а тычу острием в неподатливый доспех, иначе меня уже бы отправили в Анреалиум насовсем. И так едва-едва уклоняюсь от молниеносных ударов. Опасность! Огненный шар пролетает мимо меня. Из под моих ног выстреливают пламенные пики. Взмах Серпа — и огонь послушно тушится. Правда, для замаха невольно пришлось отступить.
Рыкарь тяжело дышит, хватается за бок, то и дело заваливаясь на одну ногу. Туда я и бил в основном. Значит, Серп прилично его пронял.
Горящий коридор резко разряжается выстрелами. Бах. Бах. Бах. Слава Отцу-императору, целятся не в меня. А, значит, это мои хлопцы.
Автоматные очереди сотрясают Рыкаря, словно ураганный ветер соломенное чучело. Ну уж такой шанс проворонить — себя не уважать. Срываюсь с места, как торпеда.
Сам Рыкарь не теряется — свинец ему, что щекотка. Вся моя надежда на эффект отвлечения, но налетчик уже определился со своим главным противником, и на выстрелы в спину даже не отвлекается. Приятно, черт возьми. Но лучше бы он меня за сосунка считал. Только с Серпом в руках это уж вряд ли.
Рыкарь дергается прочь от удара. Но я как раз прыгнул чуть в сторону, загребая Серпом там, где Рыкарь должен оказаться при круговом уходе. В последний миг он это осознает, взгляд его прикипает к горящему острию. В глазах вспыхивает смертельный ужас. В эти доли секунд я понимаю — его доспех держится на одном честном слове. Возможно, хватит одного удара. Единственное, что Рыкарю остается — сменить траекторию. Враг тоже осознает это и пытается отклониться назад в коридор, прямо на безобидные пули. Если у него появится хотя бы минута передышки, он успеет подпитать доспех. Но второй бой уже не выдержат мои рефлексы. Я и так уклонялся на пределе.
Распрямляю колени, тянусь навстречу врагу, он пытается ударить. Огненный кулак мелькает у меня перед глазами, — такой хук запросто снесет голову, — и тогда, чувствуя, как рвутся напрягшиеся до предела мышцы кора, распрямляюсь, и, заорав на выдохе громким яростным ревом, звучавшем как штормовой гул моря, рублю наперекос, и, сразу уйдя в другую сторону, разминаюсь с Рыкарем.
Я останавливаюсь у самой двери и поворачиваюсь. Вороненые стволы, торчащие из коридора, затихают, лишь последние гильзы звонко катятся по полу.
— Арсений, отойдите! — слышу за спиной окрик Серафима.
Не реагирую на голос безопасника. Мы с Рыкарем снова стоим друг против друга. Я тяжело дышу, ощущая ломку перегруженных мышц. Знаю, что пробил доспех — испивший крови Серп довольно полыхает. Но куда попал?
Рыкарь выхватывает из воздуха огненную стрелу. Внезапно разгрузочный жилет на его груди разъезжается лоскутами, обнажая разорванную куртку под ним. На голой коже медленно проступает блестящая алая полоска крови.
Мы все еще стоим и смотрим друг на друга. Пока Рыкарь не падает на колени и маска вокруг рта не чернеет от сплюнутой крови. Он бросает взгляд на Серп.
— Великий Ярило! — шепчет он.
— Твоего Ярилы нет дома. Я за него, — подхожу и последним взмахом рассекаю ему горло.
