Вроде, ничего нового, ничего особенного, ничего сложного или выматывающего. Лечить раны без применения чакры, право дело, сущая безделица. Однако Итачи по истечении нескольких часов беспрерывной работы уже валился с ног. И однообразие тут ни при чём. Не смотря на периодическую обработку рук маслом перед применением обезболивающего бальзама, к рукам чувствительность не вернулась до конца. Весьма неприятное ощущение. Хотелось содрать кожу заживо и долго-долго скрести щёткой с металлическими зубьями, раздирая мясо до самых костей, только бы избавиться от этого мерзкого чувства. Хотя в иных случаях оно являлось несомненным благом. Наблюдая, как успокаиваются раненый всадник и дракон, Итачи убеждался в верности методов оказания первой помощи на Перне. Так надо. Так было заведено задолго до его появления здесь и задолго до его рождения. И вряд ли изменится после его ухода… в прежний мир или мир иной, не столь важно.
Он резко заставил себя отшвырнуть навязывающиеся негативные мысли. Арджит’ спал в своём вейре, но мог расслышать Итачи. Опять тревожить малыша не хотелось. он едва выкроил минутку покормить дракона. А затем снова вернулся к прежним обязанностям. Доставляло удовольствие не заниматься делами государственной важности или сверхсекретными миссиями, где от него зависело слишком много. Плыть по течению намного проще и чувствовать от этого очарование. Только не всегда так будет. Возможно, год… или оборот, как его тут называют, а потом придётся сражаться с Нитями и с болью смотреть на свежие рубцы от их смертоносных прикосновений. Шрамы на бронзовой шкуре Арджит’а.
Итачи пообещал себе научиться летать так, чтобы избегать любого соприкосновения с врагом.
- Т’чи, ты совсем бледен, - окликнул его Охаран. Где он пропадал и чем занимался, неизвестно, но явно не бездельничал. Вероятно, у арфиста давно распределены свои обязанности.
- Это семейное, - Итачи не улыбнулся. Считал это излишеством.
- Всё равно тебе необходимо прерваться и хорошенько перекусить.
- Сейчас, - одобрил Итачи, - только закончу здесь.
- Без тебя управятся, - арфист потащил Итачи за собой в нижние пещеры. Без всяких церемоний.
- Стой. Подожди, Охаран, отпусти, - Итачи решительно вырвался и машинально спрятал руки за спину, - я сам могу ходить.
- Тогда шагай, - одобрил названный.
Когда они сидели за столом перед аппетитно пахшим жареным мясом с теми самыми печёными клубнями, усталость навалилась на Итачи с новой силой. Он буквально почувствовал, что упал бы, оставайся на ногах ещё четверть часа. Преувеличение, конечно, однако стоило прислушаться к потребностям организма. В конечном итоге, он ещё даже не взрослый. Чудо-подросток, клановый гений, рано добившийся признания и доверия. Ну что ж, справедливо так же рано и лишиться этого доверия. Коноха долго будет его помнить.
- Ты не был обязан помогать лечить раненых, - заметил арфист-подмастерье спокойно.
- Я знаю. Но посчитал своим долгом заняться полезной работой. Тем более, мои навыки оказались востребованными.
- Зато сейчас ты имеешь полное право отдохнуть.
- Укрепил своё положение, - тут бы уместно улыбнуться, но Итачи снова не стал этого делать. Не захотел.
- Твоё положение изначально было крепким. Ты запечатлил бронзового дракона – а это многого стоит, - подмастерье принялся уписывать свою порцию.
- У многих бронзовые драконы, - отметил Итачи, - это же не значит, что они…
- Конечно, не значит. Но положение таково, - развёл руками арфист, - что всадники имеют ряд привилегий.
- Уравновешивающихся обязанностями, - добавил расчётливо Итачи.
- Верно. Вейры стоят особняком и платят за это суровую цену. Что значит смерть? Один миг. Зазеваешься – и навсегда уйдёшь в Промежуток.
- Охаран, - Итачи понял, что момент подходящий. Вместо скорого продолжения он положил в рот небольшой кусочек жареного мяса. Если б его не приходилось жевать, можно было употребить фигуру речи «таял во рту».
Подмастерье тоже не торопил собеседника, терпеливо ждал. Итачи уже начал жалеть о будущем вопросе, а отступать не хотелось. Одно дело – задать пару вопросов человеку, увлечённому другими заботами и не обращающему должного внимания на неосведомлённость спрашивающего. Другое – откровенно побеседовать с тем, кто обязан извлекать из любой ситуации максимум смысла. Неизвестно ещё, как глубоко копнёт такой собеседник.
Собеседник понял и верно истолковал колебания юного всадника:
- Всё в порядке, Т’чи, я сохраню в секрете то, что ты собираешься сказать. Если оно не будет угрожать благополучию и процветанию Перна.
- Не будет, - Итачи нехотя положил вилку рядом с тарелкой, хотя безумно хотелось продолжить трапезу. И еда так одуряюще пахла. Оставалось либо говорить с набитым ртом, что неуважительно, либо глотать слюну.
Понимая и разделяя его чувства, Охаран повторил шаг всадника, разделил его неудовлетворённую тягу поскорее набить желудок. И они смотрели друг на друга и молчали.
- Ты путешествовал на драконе, - как утверждение произнёс Итачи, - что из себя представляет Промежуток?
