«Я постараюсь», - с ноткой сомнения согласился крылатый. Он не поднял головы, но обратился к ящеркам. Отголоски их беседы на более непонятном для человека уровне доносились до человевечкого разума. Многое Итачи упускал в виду слишком хаотичного мышления файров. Арджит’у приходилось подстраиваться под них, тоже передавать образы и эмоции. В конечном итоге, со стороны раздалось групповое чириканье. Они поняли, они поддержали, они вызвались явиться вновь и передать потомкам просьбу большого брата.
«Молодец, Арджит’, - похвалил Итачи. Не зная, как ещё выразить признательность, - ты не просто самый умный. Ты – единственный дракон, исключительный, как в цвете исключителен Рут’.»
«Я – твой дракон, - добавил тот с любовью, - и мы всегда будем вместе.»
«До самого конца, Арджит’».
«До самого конца, Т’чи».
Вечерние огни над Хонсю превращали мир в волшебную страну. Жара тропического дня постепенно отступала, воздух уже не казался раскалённым. Над линией горизонта светились три Рассветные сестры. Так называли в будущем периниты три точки в небе, появляющиеся только в рассветных и закатных сумерках и исчезающих с наступлением ночи или дня. Они всегда оставались на одном уровне.
Итачи знал, что никогда не раскроет секрета этих трёх точек. Придёт время – и люди сами узнают. И никогда не расскажет об этом времени, о мире без драконов, но с удивительными машинами, способными пересекать громадные пространства по воздуху. И о генной лаборатории тоже, из которой и вышли первые драконы.
- Итачи, - позвали со стороны ступеней.
Названный шевельнулся, привстал с прогретого камня широкого плато, на котром понравилось бы отдыхать Арджит’у, сел и увидел пришедшего:
- Всё в порядке, Кенджо? - осведомился он. - Система работает без сбоев?
Бледное лицо явившегося в сгущающейся тьме чётко выделялось на фоне тёмных крон деревьев. Итачи различал каждую чёрточку. Китти Пинг… великодушная храбрая Китти… выполнила последний заказ, предоставила в распоряжение Итачи линзы, почти не заметные по ощущениям и вовсе не видимые человеческому глазу. Они буквально изменили восприятие всадника, вернули в прошлое. Напомнили, как здорово видеть самому, а не пользоваться драконом и файрами.
- Работает. Ты утверждал, что раньше не брался за системы подобного рода. Если это так, то у тебя врождённый талант, - Кенджо присел рядом, что весьма редко позволял себе. Значит, сегодня особый день, что-то неминуемо повлечёт за собой. И оба знали, что именно.
- Я быстро учусь, - никакого напряжения. Кенджо казался почти своим. Итачи даже раз подавил в себе желание показать ему выгравированный знак в скале. Хотел приставить хранителя, способного защищать тайну в течение предполагаемых двух-трёх лет, пока ровный строй деревьев не скроет символ от посторонних глаз. Но удержался в последнюю минуту. В тот раз планы смешал ворвавшийся в комнату Шенсу.
- Я слышал, Китти Пинг сняла с тебя все ограничения? - ровным сдержанным тоном поинтересовался Кенджо. Тоном, каким всегда пользовался сам Итачи.
- Вчера, - подтвердил тот, - не знал, как реагировать. Собирался рассказать сегодня, - незаметно, в процессе ряда совместных ответственных работ, касающихся Хонсю, Итачи с Кенджо сдружились, перешли на иной уровень общения, как с семьёй.
- Но уже вечер, - кивнул на небо Кенджо. - Значит, вы с Д’митом возвращаетесь домой.
- Пора, - кивок.
- Где он находится?
- В другом конце мироздания, - абстрактно произнёс Итачи. - Я мог бы пообещать заглянуть на днях, только этого никогда не случится. Мне хотелось бы оставить для твоей семьи что-нибудь хорошее, но не могу определиться.
- Ты сделал много полезного, - Кенджо опустил руку на плечо собеседника, - будь уверен, вас не забудут. Чио привязалась к тебе и первое время будет грустить.
- Я слышал, как твои мальчишки называли нас женихом и невестой, - Итачи всё же изобразил улыбку, которая приобрела истинное своё значение, а не фальшивую гримасу.
- Придётся их приструнить, - сделал вывод Кенджо. - Делай, что должен. Если навестишь, мы с Ито будем только рады. А если не выйдет, значит так должно быть.
- Спасибо, - тихо поблагодарил Итачи, снова вернув взгляд к небу. Постепенно высыпали звёзды. Достигшие пика яркости Рассветные сёстры начинали бледнеть. Скоро совсем сгинут с небосвода, чтобы появиться на заре. Не хватало лишь драконов, их успокаивающего гвалта, шуршания крыльев, плеска воды, расступающейся под натиском исполинских тел. Итачи соскучился по огонькам их светящихся глаз в сумерках, по красной вспышке голода, по жёлтому пламени ярости, по сердитым выговорам Рамот’ы… и по рёву пламени и вони огненного камня. Даже работа целителя драконов вызывала смутную ностальгию.
