Даже их командир Лу Дао, находящейся на первой ступени Небесной области, не двинул поводья в ту сторону. Когда он проверил его развитие, он внутренне содрогнулся. Четвертая ступень Небесной области. На три ступени выше, чем у него. И не только это. У него была ведущая телесная сущность и выверенные движения. Его удары были точны и быстры.
Из всего этого он сделал вывод, что это был непростой человек. Упор на развитие телесной сущности и боевое мастерство практикуют только в кланах пятого порядка и нескольких высших кланах. Это так же объясняет тот факт, что он осмелился избивать у всех на глаза члена могущественного клана Цзян. Пускай и из внешней семьи, он все еще был под его защитой.
Лу Дао знал, что тот человек был в своем праве. Его подчиненный первым обнажил оружие, и его участь была незавидна.
Однако он не мог оставить все как есть. Просить возмездия после будет бессмысленно. Он должен был что-то сделать сейчас. И потому он подъехал к одной из повозок и осторожно постучал в дверь.
— Госпожа, прошу, помогите нам. Ваш верный слуга в опасности.
Створка двери открылась и из повозки высунулась белокурая головка с лицом, покрытой снежно-белой вуалью. Вуаль была почти что прозрачной, и сквозь нее можно было отчетливо разглядеть лицо молодой красивой девушки. Черты ее лица имели ровные и плавные изгибы. У нее были пухлые вишневые губы, яркие голубые глаза и темный оттенок кожи. Эту девушку звали Мин Цзян.
Ее завораживающий голос проникал глубоко в души и будоражил сердца. Мин Цзян была не только красива, но и талантлива. В клане Цзян каждый мужчина мечтал видеть ее своей женой. Но все они понимали, что не достойны даже кончика ее пальца.
Она была дочерью главы клана и в будущем займет его место. И отец так сильно любил свою дочь, что до сих пор не выбрал ей жениха, хотя от просящих отбоя не было, и возраст у нее был подходящим. Среди них даже были отпрыски старейшин из других кланов пятого порядка, которые так сильно влюблялись в ее красоту, талант, и редкий темперамент, что были готовы ради нее навсегда покинуть свои семьи и присоединиться к клану Цзян.
Но даже так ее отец все тянул. Он не хотел отпускать дочь. Отдавать свою маленькую, драгоценную жемчужину.
— В чем дело? — безразлично спросила она.
— Госпожа, — и Лу Дао начал все объяснил, не скрывая правды.
— Вот оно даже как, — ухмыльнулась она и, не раздумывая, тут же вынесла жесткое решение: — Тогда я не стану вмешиваться. Ваш человек заслуживает смерти. В моем клане Цзян не потерпят глупцов, которые даже не знают границ своих сил.
Лу Дао знал, что любое неосторожное слово может вызвать у нее недовольство, и однажды он непременно поплатиться, однако должен был это сказать:
— Госпожа, вы будущая глава клана, и если кто-то узнает, что может безнаказанно убивать подчиненных у вас на глаза, это не лучшим образом отразиться на вашей репутации и репутации всего клана. У нас много сильных врагов и мы не можем показывать слабости, иначе нас разорвут.
У его госпожи был скверный нрав, и он старался аккуратно подбирать слова. Она была самодовольной и излишне самоуверенной, вспыльчивой и неохотно принимала советы, а тем более критику. Она была жестокой и мстительной. Из-за этого многие старейшины были не согласны с ее отцом. Они принимали ее бесспорный талант, но одного таланта им казалось недостаточно. Глава клана — это не только сила за силой, нерушимая стена, стоящая на защите клана и его интересов, это так же искусный дипломат, переговорщик, хитроумный купец, выбивающий лучшую цену.
— По-твоему, я должна защищать всякий мусор? — раздраженно фыркнула она.
— Мусор или нет, он ваш подчиненный, госпожа, — не смотря ни на что, Лу Дао не сдавался.
Он дружил с отцом Хун Дао, и чтобы потом всякий раз стыдливо не опускать перед ним голову, он сделает для его непутевого сына все, что только сможет.
— Ладно, пусть будет так. Но я не буду в этом участвовать. Куру, выходи, — прокричала она и, бросив на Лу Дао уничижительный взгляд, скрылась обратно в повозке, захлопнув за собой дверцу.
Я услышал этот крик, остановил свой кулак и, нахмурившись, обернулся. Из повозки в это время как раз выбирался мужчина не старше тридцати лет. На его утепленном халате золотой нитью был вышит символ клана Цзян. Он был красив, высок, широкоплеч и мускулист. За спиной у него висело копье с блестящим лепестком из металла с необычным лилово-пурпурным оттенком. От этого копья веяло разрушительной силой, это определенно был артефакт.
Он посмотрел на меня надменным, снисходительным взглядом и лениво повел губами, сложившимися в насмешливую улыбку. Он не воспринимал меня всерьез как противника и уже ясно видел свою скорую победу. Но это было не презрение, а простая уверенность в собственных силах.
