Несмотря на страстную горячку, что они будили друг в друге, на то, как свободно он брал ее вену, и она брала его, Ноу-Уан чувствовала себя… пойманной в ловушку. Плененной на расстоянии вытянутой руки от желанного места. И хотя она обрела постоянство в ночах, работая в особняке, облегчение и предвкушение перед каждым рассветом, когда Тормент возвращался целым и невредимым, она была... увлечена. Беспокойна.
Несчастлива.
Поэтому она, наконец, пригласила гостя этим вечером. По крайней мере, она в чем-то добьется прогресса. Она надеялась на это.
Выскользнув из созданного ею теплого кокона, Ноу-Уан покрылась мурашками, несмотря на включенное отопление. Изменчивая температура – единственная вещь, к которой она еще не привыкла на этой стороне… и единственная, по которой скучала. Здесь ей множество раз было очень жарко и чересчур холодно, причем последнее случалось чаще, ведь на улице воцарился сентябрь со своими ранними осенними заморозками.
Натянув холодную ткань мантии, Ноу-Уан задрожала в объятиях своих одежд. Покидая кровать, она всегда одевалась. Тормент не высказывался на эту тему, но у нее возникло предчувствие, что он предпочитал ее в таком виде: казалось, он наслаждался, прикасаясь к ней, и все же избегал смотреть на ее наготу и также уклонялся, когда они были на людях… хотя Братья и так знали, что она спала у него.
Да, Тормент утверждал, что осознает, кому дарит наслаждение, но ей казалось, что он пытался обрести свою шеллан в ее теле, в их совместном опыте.
А напоминание об обратном для него будет нелегким.
Скользнув в кожаные мокасины, она помедлила, прежде чем уйти. Ей была ненавистна мысль, что он балансировал на самом краю, но он никогда не заговорит с ней об этом. На самом деле, Тормент вообще мало говорил в ее присутствии, даже в те моменты, когда их тела общались на особенном языке. Воистину, если она задержится, не выйдет ничего хорошего, особенно учитывая его настроение.
Через силу заставив себя подойти к двери, она натянула капюшон, выглянула и посмотрела по сторонам, и только после этого вышла в коридор, оставляя Тора наедине с собой.
Как и всегда, она ушла беззвучно.
***
– Лэсситер, – прошипел Тор, глядя в зеркало в ванной комнате. Ответа не последовало, и он снова сполоснул лицо холодной водой. –
Закрыв глаза, он увидел свою шеллан в той серой пустоши. Она еще сильнее отдалилась, будучи теперь на значительном расстоянии от него… Велси сидела на огромных серых глыбах, и до нее было невозможно дотянуться.
Они отступали.
– Лэсситер… где ты,
Ангел, наконец, изволил появиться на краю джакузи, с коробкой печенья с шоколадной крошкой «Freddie Freihofer» в одной руке, и высокой бутылкой молока – в другой.
– Хочешь? – спросил он, махая тонной калорий. – Прямо из холодильника. Они шикарны, когда охлажденные.
Тор выразительно посмотрел на парня.
– Ты сказал, что проблема во мне. – Когда ангел просто продолжил жевать, у Тора зародилось желание скормить парню всю коробку. За раз. – Она по-прежнему там. Она почти
Лэсситер отложил набор «испорти-ужин», будто потерял аппетит. И когда он просто покачал головой, Тор практически впал в истерику.
– Если ты обманул меня, ангел, я убью тебя.
Мужчина закатил глаза.
– Я уже мертв, тупица. И осмелюсь напомнить, что я пытаюсь вызволить не только твою шеллан… моя судьба также в ее руках, не забывай. Провалишься ты, провалюсь и я… поэтому я не намерен с тобой дурачиться.
– Тогда какого черта она до сих пор в том ужасном месте?
– Слушай, приятель, – сказал Лэсситер, подняв руки, – потребуется больше, чем парочка оргазмов. Ты должен был понимать это.
– Господи
– Да ладно? – Лэсситер сузил глаза. – Так уверен в этом?
Когда их взгляды столкнулись, Тор был вынужден отвести глаза… а также пересмотреть ту уединенность, какую имели они с Ноу-Уан.
К черту это, они разделили сотни оргазмов, так что…
– Тебе не хуже меня известно, как много ты не сделал, – тихо сказал ангел. – Кровь, пот и слезы, вот что потребуется.
Опустив голову, Тор потер виски, испытывая желание закричать. Гребаная чушь…
– Ты собираешься на поле боя этой ночью, верно? – пробормотал ангел. – Поэтому когда вернешься, найди меня.
– Ты в любом случае будешь со мной, ведь так?
– Понятия не имею, о чем ты. Встретимся после Последней Трапезы.
– Что ты собираешься делать со мной?
– Ты сказал, что хочешь помощи… ну вот, я дам ее тебе.
Ангел поднялся на ноги и направился к выходу из ванной. Потом вернулся назад и прихватил свое гребаное печенье.
– Увидимся на рассвете, мой друг.
Предоставленный самому себе, Тор почти поддался искушению треснуть кулаком по зеркалу… но потом решил, что подвергнет риску свою возможность выйти на поле боя и убивать лессеров. Прямо сейчас? Только эта перспектива поможет ему не выпрыгнуть из собственной кожи.
Кровь. Пот. Слезы.
