Ее голос стал другим. Немного глубже. Уверенней.
Она изменилась во многих смыслах.
– Спасибо, что пригласила меня, – ответила Хекс.
– Ты хорошо выглядишь.
– Ты тоже.
Остановившись перед матерью, она окинула взглядом мерцающий свет от бассейна, что бликами играл на идеально красивом лице женщины. И в последовавшей тишине Хекс нахмурилась, информация потекла по ее органам чувств, дополняя картину.
– Ты зашла в тупик, – сказала Хекс, поражаясь ироничности ситуации.
Брови ее матери взлетели вверх.
– На самом деле… это так.
– Забавно. – Хекс подняла глаза на небо. – Я тоже.
***
Смотря на сильную, гордую женщину перед собой, Ноу-Уан ощущала странное единство с дочерью: неугомонные отблески света от воды играли на жестком, мрачном лице, а в свинцового цвета глазах плескалось то же расстройство, что и в ее собственных.
– Значит вы с Тором того, да, – сказала Хекс будничным тоном.
Ноу-Уан прикрыла румянец ладонями.
– Я не знаю, что ответить на это.
– Наверное, не стоило поднимать эту тему. Просто… да, твои мысли заняты только им.
– Нет, на самом деле.
– Лгунья. – Но это не оскорбление. Не осуждение. Просто констатация факта.
Ноу-Уан повернулась к воде, напомнив себе, что симпат в ее дочери будет знать правду, даже если она не произнесет ни слова.
– У меня нет никаких прав на него, – пробормотала она, оглядывая тревожную гладь бассейна. – Никаких прав, ни на что. Но я позвала тебя не для этого…
– Кто это сказал?
– Что, прости?
– Кто сказал, что он не принадлежит тебе.
Ноу-Уан покачала головой.
– Тебе известны причины.
– Нет. Не известны. Если ты хочешь его, а он хочет тебя…
– Он не хочет меня. Не во всех… смыслах. – Ноу-Уан откинула волосы, которые и без того были убраны с лица. Дражайшая Дева-Летописеца, ее сердце билось так гулко. – Я не могу… не должна говорить об этом.
Будет безопасней не произносить ни слова… она знала, Торменту не нравилось бы, что его обсуждали.
Повисла длинная пауза.
– У нас с Джоном не все гладко.
Ноу-Уан оглянулась, ее брови взлетели вверх от откровенности дочери.
– Я… я догадывалась. Тебя давно здесь не было, и он выглядит несчастным. Я надеялась… на иной исход. Во многих смыслах.
Включая отношения между ними.
Воистину, Хекс права. Они обе оказались в тупике… и объединяла их не самая приятная вещь на свете. Тем не менее, она согласна на что угодно.
– Неудивительно, что вы с Тором вместе, – внезапно сказала Хекс, начав вышагивать вдоль кромки бассейна. – Мне по душе ваша пара.
Ноу-Уан снова выгнула брови. И передумала относительно правила «Никаких Разговоров».
– Правда?
– Он – хороший мужчина. Уверенный, надежный… произошедшее с его семьей – ужасно. Джон давно волнуется о нем… знаешь, она была ему единственной матерью, которую он когда-либо имел. Велси, в смысле.
– Ты встречалась с ней?
– Не официально. Она не из тех, кто станет ошиваться на моей работе, и, видит Бог, в Братстве меня никогда не ждал радушный прием. Но я слышала о ее репутации. Та еще штучка… прямолинейная, достойная в этом плане женщина. Не думаю, что Глимера ее особо уважала, и тот факт, что ей было до лампочки мнение толпы аристократов – еще одна причина уважать ее, на мой взгляд.
– У них была история настоящей любви.
– Да, это я тоже слышала. Честно говоря, удивлена, что он в состоянии двигаться дальше… но я рада, что он может… это принесло тебе много хорошего.
Сделав глубокий вдох, Ноу-Уан почувствовала запах сухой листвы.
– У него нет выбора.
– Что, прости?
– Это не мое дело, но достаточно сказать, что будь у него в распоряжении другой путь, любой, он выбрал бы его.
– Не понимаю, на что ты намекаешь. – Ноу-Уан не стала ничего добавлять, и Хекс пожала плечами. – Я уважаю границы.
– Спасибо. И я рада, что ты пришла.
– Я удивилась, что ты захотела встретиться со мной здесь…
– Я подводила тебя бессчетное количество раз. – Когда Хекс на самом деле отшатнулась, Ноу-Уан кивнула. – Когда я появилась здесь впервые, то была сбита с толку, потеряна, хоть я и знала язык, изолированной – хотя была не одна. Я хочу, чтобы ты знала: я пришла потому, что настало время попросить у тебя прощения.
– За что?
– За то, что бросила тебя в самом начале.
– Господи Иисусе… – Хекс провела рукой по коротким волосам, ее сильное тело подрагивало, будто она прилагала усилие, чтобы не сорваться с места. – Эм, слушай, не за что извиняться. И тебя не просили…
– Ты была маленькой, новорожденной, без мамэн, которая бы заботилась о тебе. Я предоставила тебя самой себе, когда ты могла лишь с плачем молить о тепле и помощи. Я… мне так жаль, дочь моя. – Она положила руку на сердце. – Потребовалось так много времени, чтобы обрести голос и найти слова, но знай, что я проигрывала этот разговор в голове множество раз. Я хочу, чтобы сказанное мной было правильным, потому что все между нами с самого начала шло неправильно… и это все, что я делала, я была эгоистичной, трусливой, и я была…
– Прекрати. – Голос Хекс был напряженным. – Пожалуйста… перестань…
