Фойе внизу было украшено огромными отрезами белого шелка, ниспадавшими с молдингов, все, начиная с особенностей архитектуры и заканчивая колоннами, конструкциями и полом, было спрятано от глаз. Электрические лампы были выключены по всему особняку, большие белые свечи на стойках и огонь в каминах покрывали их недостаток.
Все жители этого дома стояли по краям широкого пространства, доджены, шеллан, гости, – все одеты в белое, согласно традиции. Братство выстроилось в прямую линию от центра, начиная с Фьюри, который будет проводить церемонию, затем Джон, который станет ее частью. Следом за ним – Роф. Потом Ви, Зейдист, Бутч, а в конце – Рейдж.
Велси была посреди всего этого, в прекрасной серебряной урне на маленьком столе, обернутом шелком.
Столько белого, подумал он. Словно снег проник снаружи и размножился, несмотря на тепло.
В этом был смысл: яркие краски предназначались для бракосочетания. Для церемонии Забвения все наоборот, одноцветная палитра символизировала вечный свет, в который отходят покойные, а также намерение однажды воссоединиться с усопшими в том священном месте.
Тор сделал один шаг, затем другой и третий…
Спускаясь, он смотрел на поднятые к нему лица. Это его люди настолько же, насколько они были и людьми Велси. Это общество, в котором он продолжит жить, и которое она покинула.
И при всей грусти было сложно не чувствовать себя благословленным.
Столькие поддерживали его в этом, даже Ривендж, ставший значительной частью семейства.
Однако Осени не было среди них, по крайней мере, он ее не видел.
Внизу Тор опустился на колени перед урной, сцепив руки на бедрах, склонив голову. Когда он принял нужное положение, к нему присоединился Джон, принимая ту же позу, он был бледным, а его руки не переставали дрожать.
Тор протянул ладонь и коснулся предплечья Джона:
– Все в порядке, сынок. Мы пройдем через это вместе.
Дрожь тут же прекратилась, и парень кивнул, словно немного успокоившись.
В последовавшие молчаливые секунды Тор туманно подумал, как удивительно, что толпа таких размеров может быть столь тихой. Он слышал лишь потрескивание огня с каждой стороны фойе.
Фьюри, стоявший слева от него, прокашлялся и наклонился к столу, накрытому рулоном белого шелка. Изящными руками он поднял покрывало, открывая огромную серебряную чашу с солью, серебряный кувшин с водой и древнюю книгу.
Взяв фолиант, он открыл его и обратился ко всем на Древнем языке:
–
Фьюри перевернул страницу, тяжелый пергамент издал тихий звук.
–
Так много голосов звучало, пока Фьюри произносил предложения, а все остальные их повторяли, женские и мужские смешивались в словах, которых Тор не разбирал, он слышал только эхо печальной речи.
Он обернулся к Джону. Парень часто моргал, но сдерживал слезы, как достойный мужчина, коим он и был.
Тор вернул взгляд к урне, и позволил разуму устроить слайд шоу из изображений, взятых из различных частей их совместной жизни.
Его воспоминания окончились на последнем, что он сделал для нее перед тем, как ее убили: установил цепь противоскольжения на тот внедорожник. Для лучшего сцепления со снегом.
Ладно, теперь он моргал с невероятной быстротой…
Церемония превратилась в размытое пятно – он произносил отрепетированные слова, молча все остальное время. Тор обнаружил, что рад столь долгому ожиданию, чтобы сделать это. Он не думал, что смог бы пройти через все это в какое-то другое время.
На этой ноте он посмотрел на Лэсситера. Ангел сиял с головы до ног, его золотые пирсинги ловили свет вокруг и внутри него, отражая его, усиливая десятикратно.
По какой-то причине парень не выглядел счастливым. Его брови были сведены вместе, словно он пытался провести подсчеты в уме, и получал результат, который ему не нравился…
