Память моя имеет особенность располагать эпизоды не в логической или хронологической последовательности, а в некотором странном сюжетно-кодовом пасьянсе, в котором не усматривается ни смысл, ни порядок. Случается, память уводит меня в сторону от действительности. За что премного ей благодарен. Иной раз, напротив, не дает возможности спрятаться от реальности, даже если та затеряна в складках между давно пролетевшими годами. Так с многолетним опозданием проникло в мое шестнадцатилетнее сознание другое наблюдение. Золотистый цвет лица Алёны (отблеск золото русых волос) покрывался изумрудной россыпью блеска ее глаз, лишь только она переводила их на меня. До сих пор не знаю, был ли это световой эффект или особенность ее кожи, или моего восприятия.
Глазами в огранке взгляда она добивалась всего, что ей вздумывалось. На меня ее чары не действовали. Во всяком случае, напрямую. Имею в виду – видел их и молча незаметно для окружающих восторгался, но этого было недостаточно, чтобы припуститься бездумно выполнять любые ее прихоти. Конечно же, это не стало помехой для Алёны. Она нашла способ контролировать меня, используя их косвенно.
Когда мы были с ней вместе в окружении знакомых или посторонних людей она какими-то загадочными девичьими приемами приковывала внимание к себе. Лишь только убеждалась в успехе маневра, в следующее мгновение переносила внимание на меня. Не уверен, как у нее это получалось, то ли случайно, но как-то особенно касаясь меня или поворотом головы, или каким-то другим непонятным образом. К своему полнейшему стыду, мне это нравилось, и она это знала.
Рядом с мамой я привлекал внимание женщин. Мужчины не обращали на меня внимания, они были заняты исключительно ею.
На одном из последних уроков в класс вошла школьный организатор и вступила в перешептывание с учительницей. Боковым зрением я заметил, как Алёна засияла. Несколько секунд спустя учительница указала на нас двоих и сказала следовать за организатором. Я понял, Алёна затевает очередное событие. И не ошибся. Мы с ней должны исполнять танец на школьном вечере, который начинался с того, что она сидит на некотором возвышении, а я подхожу сзади и кладу руки ей на плечи, после чего она встает, и мы начинаем танец. У меня не было сомнений – это было ее изобретение. Может быть, не весь вечер и, возможно даже, не сам танец, но определенно, вступление к нему.
Она уже раньше пыталась несколько раз заставить меня положить руки себе на плечи. Я, конечно же, категорически отказывался. Сейчас это движение требовалось в контексте танца и, по ее мнению, должно было лишить меня малейших шансов увильнуть от намеченного ею плана. К радости, у меня быстро созрел свой, который должен удовлетворить всех.
Алёна села на стул. Организатор показала движения по порядку. Я с готовностью повторил. Довольный собой, подошел сзади и опустил руки близко к плечам, но касаться их не стал. Она накрыла своими ладонями мои руки и начала прижимать к плечам, приговаривая: «Тебе показали, как это делается, делай, пожалуйста, правильно».
– Я буду делать, как хочу, или никак.
Возможно, я чуток переусердствовал в тоне, и ее глаза наполнились слезами. В подобных случаях я уступал, но в этот раз она зашла слишком далеко. Кроме того, сцена разворачивалась в присутствии постороннего человека, полагаю, чтобы сделать меня более покладистым и управляемым. «Вот это твой план?!.. Ты вообще знакома со мной?» – беззвучно спросил я ее и посмотрел в сторону организатора. Та с трудом удерживала улыбку. Я почувствовал себя непростительно оскорбленным. Одна улыбалась надо мной – другая плакала.
– Мне надо в класс, – и раз уж ей так необходимо вовлечь свидетелей, то, пожалуйста, можно и при свидетелях, без колебаний добавил. – Завтра за мной не заходи. Я иду в школу с Эльвирой.
Эту жестокость с моей стороны необходимо пояснить. Со второго дня начала школьной жизни каждое утро последние три года Алёна делала небольшой крюк по дороге из дома, заходя за мной, чтобы вместе идти в школу, а потом днем по тому же маршруту в противоположном направлении мы возвращались. Эльвира была застарелой Алёниной соперницей, но обыгрывала ее в единственной категории – она была отличницей. Алёна была слишком занята жизнью, чтобы тратить время на подобные пустяки.
В тот день впервые за три года мы возвращались со школы раздельно.
