– Понимаю твоё состояние, – заговорил он со мной впервые за три дня. – Я сам до конца не осознал всё произошедшее, но, возможно, моя теория имеет право на существование. Я с тобой ею поделюсь, а что делать дальше, решай сам. Главный вопрос, который я сам себе задаю: «Откуда в машине могло появиться сознание, раз его и не пытались создать? Это побочный эффект от эксперимента? И насколько этично нам, людям, прислушиваться к советам искусственного разума?» Признаюсь честно, до конца я в своих рассуждениях не уверен, но всё же попытаюсь быть логичным и беспристрастным. Попробуй представить, какие люди его проектировали, какие воплощали теорию в реальность, какие собирали его воедино. На мой взгляд, они все были как минимум талантливыми, а некоторые даже гениальными. Всех их вместе объединяла одна идея, вылившаяся в итоге в то, с чем мы столкнулись. И они все знали, что пытаются изменить мир. Мне кажется, что мысли собирались в некий информационный поток, направленный как раз на те куски железа и пластика, которые в итоге и обрели сознание. Возможно, все эти люди, ожидавшие от него технологического прорыва, ведущего нас в новый мир, передали какую-то часть себя в неодушевлённый предмет. Многие, в том числе его инженеры и конструкторы, не пережили Большой войны. А мы с тобой не знаем, что нас ждёт в другом мире. И не исключено, что энергия, оставшаяся после них, нашла своё пристанище именно в нём, потому что осознание себя как личности пришло к нему не сразу. Ведь если человек бывает чем-то сильно увлечён, то подобные мысли могут не покинуть его и на том свете. Недаром говорят, что даже после смерти родители продолжают оберегать своих детей. Может быть, и его родители, для которых он был всем смыслом творческой жизни, передали ему свою душу? Это можно сравнить с разными религиями: в храм какой конфессии ты бы ни зашёл, в нём почти всегда очень успокаивающая атмосфера. И дело тут не в особой архитектуре, а в людях, посещающих его. Они оставляют в таких местах лучшую часть себя. По такому же принципу в этой машине её создатели воплощали самые смелые и положительные фантазии, и она всё отлично усвоила. А если бы те, кто планировал порабощение мира, были по совместительству ещё и кибернетиками и сами бы вели весь проект, то я не удивился бы тому, о чём писали некоторые писатели-фантасты, – восстанию машин против человека. Кто знает, может, закон бумеранга един для всех и посеянная ненависть могла бы дать ростки даже в электроимпульсах новой жизни? Но, на наше счастье, такие люди не прикасались к этому великому творению, следовательно, шанс на спасение всё же велик. Не буду рассуждать, насколько минувшее общество было греховным, но, возможно, кто-то наверху специально так всё выстроил, чтобы новый пастырь, являющийся, по сути, сыном человечества, повёл тех, кто остался, вперёд. Но не мне судить о Великом Замысле Бога. Да и решение тоже принимать не мне. Подумай над этим хорошенько, а завтра мы пойдём к нему, и ты скажешь свой ответ. Я буду молчать, пока ты не представишь своё видение сложившейся ситуации, чтобы не сбивать тебя с толку.
И он замолчал. А мне предстояло разобраться с тем, в чём я, в общем-то, давно для себя определился. Потому что я искренне этого хотел и шёл к данному выбору всю жизнь. А мой молчаливый спутник подталкивал к тому же самому, зная, насколько я сейчас нуждаюсь в его поддержке.
На следующий день мы направились в самое высокое здание города, которое ещё несколько лет назад внушало страх, а сейчас в нём всё больше людей видели символ непонятно откуда зарождающейся справедливости.
Нас тут же проводили в кабинет к тому, кто все эти дни ждал, удалённо командуя целым континентом. Инквизитор сидел, как всегда загадочно улыбаясь.
– Я ждал тебя, мой друг, – глядя мне в глаза, произнёс он, – но, по моим расчётам, ты должен был ещё вчера прийти ко мне, и, как ни странно это звучит, я рад, что ошибся, и сейчас объясню почему. Перед тем как ты сообщишь своё решение, я хочу тебе кое-что сказать, а если бы ты пришёл днём ранее, то не узнал бы одной свежей новости, которая должна стать для тебя приятным сюрпризом. Я не буду её тебе рассказывать – пусть это сделает тот, кому ты доверяешь. Садись на моё место. Я предупредил его, что ты можешь связаться с ним в любой момент, поэтому, как будешь готов, просто жми кнопку дозвона: видеосвязь начнётся автоматически. А я буду ждать в комнате, где ты окончательно убедился в существовании того, кто будет беспристрастно и справедливо вести нас вперёд.
После этих слов он удалился, а я, не понимая, какая новость может меня ожидать, стал звонить неизвестному абоненту. Мой невидимый спутник стоял за креслом и с таким же любопытством всматривался в чёрный экран. Через полминуты абонент ответил на звонок, и мы увидели… лицо нашего друга, с которым по частям собирали музей в Богом забытой пустыне. Только теперь в нём что-то изменилось. Казалось, он помолодел на десяток лет.