– У меня ситуация сложнее. К предателям во все времена относились с презрением, – отведя взгляд в сторону, продолжил Старик. – А тем более к таким высокопоставленным, как я. У большинства людей, находящихся в этом здании, огромное желание меня убить. Причём растянуть данный процесс как можно дольше, чтобы я помучился. При смене режима всегда нужно найти крайнего, которого и следует обвинить во всех грехах. Людей, которые смотрят на ситуацию глобально, очень мало, а наш многоуважаемый Инквизитор как раз из их числа. Он не торопится всю ответственность списывать лишь на меня одного. Ему ближе позиция того, кто и сейчас за нами наблюдает и слушает. Кстати, вы не знаете, что во всех рабочих кабинетах в их структуре установлены видеокамеры и микрофоны?
– Нет, до таких откровенных подробностей наше общение ещё не дошло. Вы, должно быть, хотите меня отговорить от того контракта, который мне предложили? Было бы любопытно послушать вашу точку зрения на эту ситуацию.
Надеюсь, что теперь вам дозволено говорить мне всё? А то наш прошлый разговор был мне не совсем понятен.
– Да, теперь я могу говорить всё что хочу. Заметьте, этот искусственный разум начинает проявлять человеческие черты. Ему нравится работа на публику. Он не хотел, чтобы я или, в конце концов, сам Инквизитор, которому он якобы доверяет, раскрыл вам всю истинную природу вещей. Вместо этого он вознамерился поразить вас этой информацией лично.
– Возможно, ему показалось более логичным сделать это самому, чтобы я убедился в его существовании, а он бы откровенно ответил на мои вопросы. Не думаю, что вы со своей позиции ответили бы на них беспристрастно.
– А возможно, он просто становится тщеславным. Если в нём и правда просыпается сознание, схожее с человеческим, то и все наши пороки тоже будут ему присущи. Или, что ещё хуже, он просто сойдёт с ума, не выдержав своей гениальности. Я не говорю, что это случится именно сейчас. Может пройти несколько десятков лет, прежде чем мы начнём его раздражать и он, придумав очередной безупречный план, просто избавится от всего нашего вида и будет наслаждаться планетой в гордом логичном одиночестве. И наши потомки, скорее всего, никак не смогут ему помешать, потому что к тому моменту их силы будут далеко не равными. Очень сложно воевать с богом, а он претендует именно на эту роль. Любая ложь будет ему понятна лишь исходя из поведения человека. От него ничего невозможно будет утаить, учитывая, что вся наша жизнь с самого момента рождения будет проходить у него на глазах. И тут останутся лишь два варианта: либо полностью ему подчиниться и стать рабами, пусть и в достойных условиях, либо пополнить собой ряды павших героев, борющихся с тиранией высокоразвитого бога.
– Предлагаете не ему, а вам и вашим приспешникам оставить планету на растерзание? У вас уже была возможность всё исправить, но своим тщеславием вы были ослеплены гораздо сильнее, чем он когда-либо сможет себе представить.
– Я понимаю, что власть нам уже не вернуть, да это мне и не нужно. Просто хочу вас предупредить, что вы рискуете быть обманутым искусственным интеллектом точно так же, как и обычным человеком. Никто ещё не отказывался от его предложений о сотрудничестве. У него дар убеждения. Вы, как я понимаю, тоже не исключение. Просто всегда держите в голове то, что я вам только что сказал. Мы тоже начинали с тотального контроля над информацией, а потом и над всеми мыслями людей, которыми они делились через телефон и глобальную сеть. И уверяю: мысли наши вначале были лишь благими. Например, что плохого в том, что мы всё о вас знали? Поимка любого преступника после анализа имеющихся данных становилась делом вполне обыденным и не требовала таких усилий, как за десятки лет до этого. Но со временем соблазн взял над нашими умами верх, и мы использовали всю эту информацию в своих собственных целях. А компьютер уже сумел всех убедить в том, что это нормальное состояние вещей и что такое доверие пойдёт всем на пользу. Сначала камеры и микрофоны на рабочем месте, а когда все к этому привыкнут, то и в домах. А со временем и напрямую к мозгу подключаться будут, чтобы пресекать преступления на основании ваших же мыслей. И в судах это будет вполне весомым доказательством, хотя вы и не совершали ничего плохого, а лишь подумали об этом. А сколько таится в наших фантазиях такого, что искусственному разуму может показаться ненормальным? Но это лишь фантазии! Я и сам в молодости искренне желал убить своего первого начальника. А самое страшное – что все к этому привыкнут и для подрастающего поколения не будет альтернативы. С планеты уже не сбежишь. И те немногие, кто будет с подобным не согласен, вспомнят нашу Инквизицию как вполне либеральный институт.