– Так это и есть мои слова. Мне иногда кажется, что тебе неважно мнение большинства: твоё всегда будет противоположным. Быть в оппозиции к основной массе – твоё призвание. Мы ещё никогда не дышали так свободно, как сейчас. Мы ещё никогда не допускали такого инакомыслия, как сейчас. Да, мы не скрываем, что у нас в Империи довольно жёсткие порядки, но зато мы не даём людям той ложной иллюзии полной свободы, как это делают они. Там тебе дадут выбрать между правой и левой рукой, но при этом не покажут, что обеими управляет одна голова.
– Да я с этим и не спорю. Почему ты всегда думаешь, что мне там нравится? Мы же часто летали туда вместе, и смею тебе напомнить, уважаемый Хозяин, что в тех поездках я как раз и говорил тебе то, что ты сейчас пересказываешь мне. И ты действительно прав: я всегда буду в оппозиции к тебе и к твоему Императору, но не потому, что я мечтаю о том, чтобы вас сменили некие аморфные «добрые борцы за справедливость», которые дадут людям столько свободы, сколько те смогут унести. Ни в коем случае! Я всегда буду к вам в оппозиции для того, чтобы вы не заигрывались. Чтобы помнили о том, что вы обычные люди – такие же, как те, что ходят сейчас по тротуару вдоль Невы. Как те, что прокладывают железную дорогу в сибирской глуши. Все мы смертны. А твой Император, похоже, решил жить вечно, раз у вас до сих пор не выработан план преемственности власти. Или бесчисленные портреты, развешанные по стране, займут его трон в случае, если когда-то нашим заокеанским партнёрам повезет и вместо двойника они уберут его самого? Задай этот вопрос от меня, когда вы встретитесь в следующий раз.
Надо было как-то разряжать обстановку, иначе споры в очередной раз могли привести к многолетнему взаимному молчанию. И я решил напомнить моему другу о своём существовании. Складывалось впечатление, что он про меня совсем забыл.
– Контролируй свои эмоции, – сказал ему я. – Просто остановись, и оба возьмите паузу, чтобы отпустить весь негатив, который вас опустошает. Если нам не удастся уехать, то потом может быть уже поздно. И в старости ты будешь сильно жалеть, если сейчас не засунешь свои принципы куда-нибудь поглубже и не пойдёшь на компромисс. Такие баталии нужно вести со своими соперниками, а он твой друг. И пусть вы оба упёртые и не любите уступать, ближе него в этом городе у тебя точно никого нет.
Услышав меня, он замолчал, набрал полную грудь воздуха, неспешно выдохнул и закрыл глаза. Его собеседник, будто бы тоже уловив смысл моих слов, сделал то же самое. Через некоторое время покорный Ученик снова занял место властного Хозяина. Именно он первым прервал молчание, не открывая глаз:
– Зачем тебе ехать в Объединённое Американское Содружество?
– Ты, должно быть, совсем заработался, если думаешь, что я хочу убежать туда жить, – точно так же, не открывая глаз, ответил мой товарищ.
– Ты слишком много знаешь, а им это хорошо известно. Они могут попытаться уговорить тебя там остаться. Сразу же начнут давить на твоё тщеславие. Напомнят все нанесённые нами обиды. Дадут тебе институт, деньги, доступ к своим исследованиям. Словом, всё, что ты ни попросишь. А в довесок к этому ещё в три раза больше, только бы получить согласие.
– Если они мне покажут результаты своей работы в этом направлении, то назад уже не отпустят. А долго я там находиться не смогу, и ты это знаешь.
– Знаю. Я в тебе уверен. Но если что-то пойдёт не так, – крайним останусь я. А о том, чтобы я оступился, мечтают слишком многие. Сам знаешь – незаменимых людей нет. Мне придётся поручиться за тебя.
– Я же в своё время за тебя поручился и не жалею об этом. Тебе повезло: ты в этом нашёл своё призвание, в отличие от меня. Пора возвращать долги. Если бы я хотел сбежать, то сделал бы это давным-давно.
Они оба одновременно открыли глаза и пристально вгляделись друг в друга. Наконец Ученик произнёс:
– Оставь мне свой паспорт. Я всё устрою. Вечером я уезжаю на несколько дней в Москву, поэтому завтра зайди в приёмную в любое время, мама отдаст тебе документы.
– Я знал, что могу рассчитывать на тебя. Спасибо.
На этом разговор был окончен. Это было вполне в их стиле – так неожиданно прекращать беседу. Мы встали и пошли к выходу. На полпути к двери я напомнил, что мы даже не попрощались. Мой друг остановился, оглянулся и неожиданно сказал:
– Чуть не забыл! Я всегда хотел спросить: а правда ли то, что у Императора с самого начала было много таких советников, как мы с тобой? И то, что переворот получился таким «тихим» именно благодаря их помощи? Или это он сам такой сильный проводник, что смог всё точно просчитать и устроить?
– У тебя очень интересный способ прощаться, мой друг. На самом же деле правда, как всегда, где-то посередине. Даже мне он об этом не расскажет. Какие-то сведения всегда должны оставаться в памяти только одного человека. Иначе будущим историкам не над чем будет работать.
– Счастливой командировки в Москву или куда ты там на самом деле едешь.
– И тебе счастливой поездки. Не забудь привезти сувенир из свободного мира, – съязвил вернувшийся на своё место Хозяин.