Мы уже как раз подошли к двери, но он вдруг окрикнул нас через весь кабинет:
– Чуть не забыл! Я всегда хотел спросить: а правда ли, что рядом с тобой всегда кто-то есть? Раньше я его просто чувствовал, а сегодня впервые услышал.
Для меня это был, мягко говоря, очень неожиданный вопрос, но тот, кому он был адресован, не растерялся.
– Если свободный мир меня не соблазнит, то я вернусь и обязательно тебе отвечу, – не оборачиваясь, ответил мой товарищ, и, выйдя из массивной деревянной двери, мы оба вернулись в приёмную.
Там уже накопилась целая очередь из желающих попасть к тому, кто видел все помыслы, уловив только взгляд, но для большей уверенности лично пожимал руку каждому. Бедные люди, подумал я, в этой игре они заведомо в роли проигравших. А сколько ещё в мире подобных игр, о которых никто из нас даже не догадывается. Переглянувшись с матерью Хозяина, мы вышли в фойе и остановились возле лифта.
– Как тебе кажется, – спросил друг меня, – наш Ученик потребует что-то взамен? Вернее, что именно он попросит в виде ответной услуги?
– Что-то, что поможет ему встать по правую руку Его Императорского Величества. Ведь мы оба знаем, что он хочет быть на самом верху, когда Сила покинет самого главного Хозяина в Империи. Пусть это и случится ещё очень нескоро. Но он помогает тебе не поэтому. Как бы ты к нему ни относился, он хороший человек и помыслы его чисты. Адар, который ты в нём открыл, это, скорее, проклятье для него, раз он до сих пор считает, что ты совершил величайшую глупость в своей жизни, отказавшись от поста министра просвещения, порекомендовав на эту должность его.
– Он знает о тебе, – спокойным тоном произнёс мой товарищ.
– Ты знаешь обо мне гораздо больше. Не тревожься по этому поводу, ведь я каким-то образом выбрал тебя, а не его.
Тут из приёмной вышла женщина, которую мы ждали для разговора.
– Я очень рада: вы так мирно беседовали, что вас даже не было слышно, – сказала она, подходя к нам.
– Просто мы научились спорить на мысленном уровне, – улыбнувшись, ответил мой друг. – Поверьте, на нём всё ощущается гораздо эмоциональнее.
– В любом случае такие споры мне нравятся гораздо больше, – также с улыбкой ответила она. – Мой сын сказал, что утром мне завезут твои документы и ты зайдёшь за ними в течение дня.
– Надеюсь, так и будет: ваш сын всегда держит своё слово.
– Я бы хотела поговорить с тобой, но не в такой беспокойной обстановке. Может, зайдёшь завтра к нам? Его всё равно в городе не будет, поэтому я для приличия отмечусь на работе и ещё до обеда буду ждать тебя дома. Договорились?
– Вам я никогда не умел отказывать. Тогда до завтра.
Сказав это, мой друг попрощался, и всего несколько минут спустя мы уже шли по набережной в сторону нашей квартиры.
– Как думаешь, зачем она хочет встретиться? – спросил он меня.
– Она беспокоится за сына, хоть и пытается это скрыть. Как в тот день, когда мы впервые увидели её. Она чего-то недоговаривает, и её спокойствие – это лишь маска.
– Надо сказать, что лет семь назад я мог легко выявить, когда Ученик настоящий, а когда играет на публику и прячет искренние эмоции.
– А чего ты хочешь? Его работа в этом и заключается. Никому нельзя показывать свои истинные мысли. Это называется политикой.
– Поэтому я и не захотел втягивать нас обоих в это болото.
– Мудрое решение.
Мы зашли домой, и товарищ мой, быстро раздевшись, лёг в кровать. Чтобы утром можно было уехать со спокойной душой, надо было поспать несколько часов, прежде чем всю ночь работать над незавершёнными делами. А ещё нам предстояло выстроить приблизительный план нашей поездки. Ведь именно ночью, когда все люди спят, ему было легче всего отстраняться от посторонних шумов. От чужих мыслей, которые он мог слышать, даже сам того не желая. В предвкушении нового опыта его мозг пробудился от спячки. Именно к этому я и подталкивал его последние годы. Мой план начал работать.
Гиперпоезд до столицы отправлялся с вокзала каждый вечер. У меня было в запасе ещё несколько часов на сборы, но, в принципе, мне хватило бы и трёх минут. Я понимал, что, скорее всего, никогда не вернусь сюда, поэтому по логике мне надо было забирать с собой все свои пожитки. Но проблема заключалась в том, что из вещей у меня были лишь парадная форма, увешанная орденами, наградное оружие да личные документы. Это всё, что я скопил за свою жизнь, но большинство не могло похвастаться и этим. Учитывая, что рюкзак был собран, а времени оставалось ещё очень много, мы с моим спутником решили зайти попрощаться к тому, кто скрашивал наше пребывание в этом месте уже не первый год. Взяв свой вещмешок, мы дошли до неприметного дома на окраине. Дорогу туда я мог бы найти и с закрытыми глазами.
– Как ты думаешь, зачем он это делает? – спросил я своего молчаливого друга, прежде чем зайти в дверь. – Кому в такое время нужен музей? Сюда ведь почти никто никогда не заходит. Мне кажется, когда он увидит всю бесперспективность данной затеи, ему придётся опустить руки и смириться.