– У каждого своя дорога. Возможно, один из этих двадцати четырёх человек, вдохновившись беседой со мной, изменит наш мир. А я верю в то, что рано или поздно это случится.
– Наш мир уже изменили, не спросив нас об этом. Так изменили, что без слёз смотреть невозможно. А что будет, когда уйдёт твоё и тем более моё поколение? Когда не останется человека, который помнил бы те времена не по рассказам своих бабушек, а ощущал их на себе? Тогда для людей то, что творится сейчас, будет нормальным существованием. Никому и в голову не придёт что-то менять.
– Как раз потому я и вкладываю всего себя в своё дело, мой друг. Чтобы, когда от нас с тобой ничего не останется, часть наших воспоминаний сохранилась в этих стенах и на этих полках. Возможно, именно для этого Создатель так жёстко меня испытывал. Ведь как можно понять чужую боль, не пропустив её через себя?
– И ты не испытываешь к такому Создателю ненависти после того, что он с тобой сделал? Меня это всегда в тебе удивляло. Ты единственный из людей, кого я знаю, кто никогда не жаловался на то, что произошло. Речи, которые ты произносил в огромных аудиториях, не разошлись с делами. Я помню наших преподавателей, говоривших о совести и чести на уроках этики, но при этом забывших свои слова, когда встал вопрос о выживании. Но ты не из их числа. Ты – Человек, доказавший, что не все мы животные. Что нам дано право выбора, в отличие от них.
– Мой друг, ты знаешь, как побаловать старика, – расплывшись в широкой улыбке, сказал мой собеседник. – Сладкая патока из твоих уст, как всегда, поднимает мне настроение. Но мы оба знаем, что таких Людей гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Так было и раньше, просто сейчас всё негативное в каждом из нас проявляется в более жёстких формах. А ненависти к Создателю у меня нет. Он меня подтолкнул к моему предназначению. Ты же помнишь, что после госпиталя, когда я понял, что никогда не смогу видеть и когда мне сказали, что я единственный, кто выжил в доме, утешением мне были только две вещи. Первая – что мой старший сын в этот момент находился в другом месте, а вторая – что, помимо философии, я знаю ещё некоторые секреты непознанной стороны мира. В моей семье было заведено передавать священные знания наших предков-колдунов. Уже мой дед относился к этому скорее как к доброй традиции, чем как к чему-то практическому. Но при этом он всё передавал в полном объёме и в той последовательности, в которой это делали до него. И знаешь, в тот горький момент утраты я почувствовал, что эти ритуалы полны огромной силы. Я начал практиковать их, стал часто ездить к местным аборигенам, которые помогли мне раскрыть весь потенциал моего древнего рода и добавили в мою голову своё знание и понимание нашего мира. Они приняли меня как брата, хотя нас разделяла пропасть в несколько веков. Ведь они жили так, как жили их предки тысячи лет назад, а я – дитя цивилизации. Но законы жизни не изменялись, несмотря на всю нашу «цивилизованность». Так вот, раскрыв свой потенциал, я связался с ними. С моими девочками. Ты можешь считать меня стариком, который сошёл с ума от горя, но это правда. Там, после смерти, нас что-то ждёт. Я не могу объяснить, что именно, но там есть некая сила. И когда-нибудь наука поймёт природу этих явлений, разгадает тайну, доставшуюся нам от самого Творца. Я не говорил тебе об этом раньше, потому что данный опыт предназначен лишь для меня. Просто мы можем больше не увидеться, а я хочу, чтобы ты знал: всю ту боль, которую мы переживём за время своей жизни, компенсирует тот бесконечный путь, что уготован нашим душам.
На его глазах выступили слёзы, но это были слёзы не только печали, но и радости. Он улыбался, и в этой улыбке были вся его жизнь, весь его опыт. Он научился одинаково благодарно принимать от судьбы как добро, так и зло. И не всегда человеку под силу различить, что именно является хорошим, а что плохим. Ведь без одного не было бы и другого. Он это понял, возблагодарил Бога за свой тернистый путь и смиренно ждал того, что ещё ему уготовано.
– Нет новостей о твоём сыне? – спросил я, пытаясь повернуть беседу в другое русло.
– Я больше не отправлял запросов в совет ветеранов, всё равно они мне уже не отвечают. Но я чувствую его в этом мире. И девочки сказали, что там его нет. Иногда во сне я пытаюсь с ним связаться, но он ещё слаб в изучении знаний моих предков. А возможно, даже и не пробует пробудить в себе то, что я ему передал, ведь это выглядело скорее как шутливая традиция, чем непознанная правда.
– Я уверен, что если он жив, то вы обязательно встретитесь.
– Мы с ним встретимся в любом случае – даже если наши жизни оборвутся, – утерев слёзы, сказал мой духовный наставник.
Он встал и уверенной походкой, обходя все углы, прошёл в свою комнату. Оттуда донёсся его голос:
– Перед дорогой я хочу выпить с тобой травяной отвар. Он придаст тебе душевных сил и спокойствия. А пока можешь напоследок пройтись по галереям и вспомнить, каких усилий нам стоило собрать всё это воедино.