– А если анализ покажет, что человек склонен к маниакальным зависимостям и насилию, – наконец-то вставил я свою реплику, – что тогда? Изолировать его за то, чего он даже не сделал? Или сразу отправить на переработку в биореактор?
– Это звучит не совсем гуманно, я понимаю, но сколько бы мы всего нехорошего могли бы избежать, если бы у некоторых политических деятелей прошлого ещё в детстве обнаружили патологическую нелюбовь к людям! Их не нужно было уничтожать – их просто нельзя допускать к власти. И кто знает, может, они нашли бы себя в чём-то другом, например в живописи. Тем более что при современных технологиях, которые мы возродим из пепла, человека можно очень легко контролировать, и он даже сам об этом не будет догадываться. Вспомните: как было раньше? Одно время все боялись некоей аморфной «чипизации» населения. Говорили, что скоро в мозг начнут вживлять электронные устройства, следящие за нашей жизнью. Но когда технологии продвинулись чуть вперёд, все сами напокупали себе тех же самых «чипов», замаскированных под средства связи, и стали выкладывать всю информацию о себе в общий доступ, наивно полагая, что их переписка конфиденциальна и дарованные им законом права личности свято соблюдаются. И что, разве они почувствовали неудобство от этого? Скорее наоборот, для них это являлось наивысшим развлечением, особенно когда выходило новое, более совершенное устройство слежения. Так что люди вообще не всегда знают, чего хотят, а такие, как вы, смогут указать им нужное направление. Необязательно давать голодному человеку рыбу – можно просто подарить ему удочку.
– Красиво говорите! Только кто определил, что именно мне надо показывать всем направление? Может, на перекрёстке человеческих судеб должен стоять другой регулировщик? И почему вы уверены, что, проанализировав ваш мозг, мы не придём к выводу, что как раз вы и должны сидеть в камере под надзором? Идея прекрасная, но не кажется ли вам, что хитрое человечество, как всегда, найдёт способ обойти эти законы и лучшие созидательные умы будут в итоге подметать улицы, а хитрые бездарности – сидеть на вашем месте, упиваясь своей безнаказанностью? В людях заложена страсть к самоуничтожению, поэтому вначале ваша система заработает, а потом, как всегда, найдётся кто-то, кто извратит прекрасную идею до неузнаваемости. Кого вы поставите на самый верх, чтобы следить за исполнением этой утопичной идеи?
– Вы точно творческий человек, я в вас не ошибся, – улыбнувшись, сказал он. – Если вы согласитесь на третью просьбу, то я смогу вам ответить на этот вопрос, только чуть позже. А насчёт того, не боюсь ли я результатов анализа своего мозга, отвечу откровенно: я – фанатик своего дела. И если действительно окажется, что меня посчитают недостойным воплощать его дальше в жизнь, то я сам сложу с себя полномочия и, взяв оружие, пойду пешком в самые опасные и дикие земли, чтобы нести туда своё знание и свои идеи, потому что верю в них. А там уже пусть Творец сам решит мою судьбу: я доверюсь ему полностью.
– Он и вправду фанатик, – вновь сказал мой невидимый друг, изучавший всё это время его глаза, через которые хотел проникнуть ему прямо в душу. – Я чувствую, что он не врёт, да и терять нам нечего. Мне кажется, можно пожертвовать науке немного крови и полежать полчасика, сканируя голову. Только помучай его разными вопросами: всё равно в этом складном рассказе он что-то недоговаривает.
– Давайте предположим, что я исполню и вторую вашу просьбу, – уже с неподдельным интересом ответил я. – И какой же будет третья?
– А если вы согласитесь на третью просьбу, то получите ответ на свой вопрос о том, кто же будет следить за точным соблюдением нового порядка. Я прошу вас всего лишь посетить наше Главное Управление на Большой земле. Вам нужно будет только зайти в него, а там вас уже будут ждать на ещё один разговор. Вы сможете получить ответы на всё, что вас интересует. Ну так что? Договорились? – Он протянул мне через стол свою руку.
– Я шёл сюда будучи уверенным, что это станет последним днём моей мучительной жизни. Но впервые за долгое время мои ожидания не оправдались, а скорее даже наоборот: в душе промелькнула какая-то надежда. Я ещё не уверен до конца, искренни ли вы со мной, но терять мне нечего, поэтому я приму ваши условия этой странной, пока ещё не понятой мною игры. Но прежде чем заключать со мной соглашение, я тоже хочу выдвинуть пару своих требований – выслушайте их для начала.
Инквизитор откинулся в кресле и положил протянутую мне руку на стол.