– С удовольствием. Мне искренне нравится твоя любознательность, дружище. Всегда задаёшь правильные вопросы. Вот конкретно тебе образование будет весьма полезным, потому что тебя больше интересует своё будущее, нежели вечеринки в женском общежитии, ради которых большинство из вас поступило в наше заведение. Понимаете, я не отговариваю вас от обучения – скорее даже наоборот: лучше вам потратить пять лет жизни под присмотром старших вроде меня, чем бездельничать, сидя на шее у своих родителей. По крайней мере, тут вы хоть какого-то опыта наберётесь вместо дурных привычек. Но если смотреть на проблему глобально, то половина из вас уже через год забудет все знания, полученные в университете. И лишь годы практики на вашем будущем рабочем месте, которое, возможно, никак не будет связано с той специальностью, на которую вы учитесь, смогут дать истинное понимание того, с чем вы свяжете свою жизнь. Я прошу вас лишь об одном – разберитесь в себе! Не бойтесь пропускать те занятия, которые вам неинтересны. Не ставьте перед собой цель получать только высокие оценки – найдите то занятие, которое будет приносить вам удовольствие. А когда вы увидите, что за это вам ещё и деньги платят, то вашему счастью не будет предела. – Он взглянул на часы. – Что-то я разговорился, время лекции давно уже истекло. В следующий раз будьте понаглее и не позволяйте мне тратить ваше время, а то я могу обсуждать любую тему бесконечно, словно нудный старик. На этом, как я понимаю, вопросы закончились, поэтому спасибо вам за внимание.
Все встали; поднялся гул, плавно перетёкший в коридор университета, и через пару минут профессор стал спускаться вниз по лестнице.
– Вот смотрю на тебя и думаю, – начал мой друг, улыбаясь, – как же так вышло, что «человек-скала» преподаёт в университете, да ещё и такие умные вещи говорит, а не разбрасывает соперников по рингу? Ты с каждой встречей всё огромнее становишься, но при этом твой ум всё острее.
– Ты ещё огромных не видел! Я тут недавно в Лос-Анджелесе был, вот там на пляже такие ребята занимаются, что мне, как учёному-антропологу, было сперва непонятно: а люди ли это?
Они тепло пожали друг другу руки и тут же обнялись.
– Один молодой австриец меня особенно поразил – далеко пойдёт и в спорте, и в жизни.
– Лучше тебя в людях никто не разбирается: если ты сказал, значит, так и будет. Я тебя не отвлекаю от работы?
– Я на сегодня закончил. Ты, наверное, включил свои телепатические способности и посмотрел расписание моих занятий, раз пришёл в единственный относительно свободный день. Пойдём в кабинет, расскажешь, что именно привело тебя сюда.
Они пошли по коридорам, увешанным портретами великих американских деятелей науки.
– А твой портрет где? – с иронией спросил мой друг.
– Меня в элиту никогда не примут, как и тебя, дружище. Мы для них чужие. Да я и не стремлюсь в их кружок по интересам: мне лишь бы не мешали молодёжь на путь истинный наставлять.
– Ну, лично я вообще бы не стал рисковать мешать такому, как ты. Думаю, тебя ещё не выгнали лишь потому, что ты помогаешь экономить на охране.
– Да я миролюбивый, ты же знаешь. Но вот как тебя в нашу страну отпустили, я не понимаю. Ты же вроде невыездным был. Или что-то у вас поменялось?
– Что-то поменялось, но вот пока не знаю, что именно. У меня к тебе странная просьба будет.
Эти слова прозвучали перед самым входом в кабинет, куда мы незамедлительно и вошли. Он оказался очень скромным по размеру, больше похожим на подсобку.
– А тебя тут не балуют квадратными метрами, – отвлёкся от темы мой друг. – Насколько я помню, раньше твоё рабочее место было побольше.
– Раньше оно было в другом крыле здания – я теперь в немилости, как и ты. Мой нынешний кабинет был когда-то кладовой уборщика, здесь даже окон нет. Думаю, закончу этот год и выйду на пенсию. Если меня тут видеть не хотят, я тоже не буду навязываться.
– Неожиданно… Это ведь у нас система не под человека подстроена, но у вас-то всё иначе?
– Люди везде одинаковы. Просто у нас нужно проявить чуть больше фантазии, чтобы сломать неугодному человеку жизнь. Но для беспринципных подлецов нет ничего невозможного, ты же знаешь.
– А что такого могло случиться с тобой в свободной стране? Тем более что твоё имя известно во всём мире, ты же не начинающий аспирант. Или у вас тоже кое-что изменилось?