Мы были тут первый раз, и контраст проявлялся настолько резко, что мы и не представляли, будто такое возможно. Особенно учитывая ту обстановку, что царила в провинции. В некоторых районах у нас до сих пор не хватало пресной воды, а тут везде играли струями фонтаны. Люди в нашем городе сутками ничего не ели, а тут еду выбрасывали, иногда даже не попробовав. Но самым несправедливым было то, что, скорее всего, электричество, благодаря которому двигался транспорт и освещались улицы, было получено именно из наших энергоресурсов, а все высотки были построены из добытого нами металла. Наверное, так же себя ощущали индийские махараджи, выходя из здания лондонского вокзала викторианской эпохи на оживлённые улицы. И наверное, им было так же обидно и больно, как и мне сейчас, наблюдать всё величие метрополии, вспоминая о нищете и отсталости колоний.
А после войны мы думали, будто Сидней является огромным городом, утопающим в роскоши. Сейчас же он казался настоящей деревней, которую прогресс обошёл стороной, посчитав недостойным своего внимания. И становилось понятно, почему уроженцы колоний практически не имели шансов попасть на Большую землю: увидев такое, невольно начинаешь задумываться о том, что в этой системе что-то устроено неправильно.
Время подходило к полуночи, но улицы и не думали засыпать. Даже наоборот – казалось, движение лишь усилилось. Нужно было срочно искать ночлег. Поскольку денег на моей карте было немного, королевским апартаментам в пятизвёздочном отеле я предпочёл один из капсульных отелей, которые, благодаря своей доступности, заполонили весь город. Со стороны они выглядели довольно мрачно. Представьте, что вы зашли в морг и там, на главной стене в холодильнике, видите ячейки размером примерно полтора на полтора метра. В общем-то, это и были местные номера. Забравшись в такое отверстие, вполне можно почувствовать себя закопанным заживо. Дневной свет внутрь не проходил, и только монотонный шум вентиляции давал надежду на то, что утро для вас ещё наступит. Желающих было много, поэтому мне досталось самая неудобная «комната» в углу, на верхнем ярусе. Для двоих места там точно не хватало, поэтому мой спутник, всё поняв без слов, кивнул и остался снаружи. Я, в свою очередь, забрался в «гроб» и практически сразу уснул.
Спал я почти тринадцать часов; видимо, усталость, накопившаяся за последние дни, дала о себе знать. А может быть, я просто давно не отдыхал в таких комфортных условиях. Ведь если опустить мои фантазии про морг и могилу, в этих капсулах поддерживалась оптимальная температура, которую можно было задать самому, да и никакой шум с улицы туда не доносился. Выбравшись наружу, я увидел, что отель опустел и я оказался его единственным постояльцем. По крайней мере, до вечера, когда измождённые выматывающей офисной работой люди вернутся в арендованные маленькие гробики. Умывшись в общем для всех постояльцев туалете, я решил воспользоваться невиданной для моей провинции роскошью – тёплым душем. За него пришлось доплачивать отдельно, но, учитывая, что каждый мой день мог стать последним, я решил проявить расточительность и под молчаливое одобрение моего спутника насладился всей прелестью этой строго ограниченной пятью минутами услуги. Пока я стоял под чуть тёплой, бежавшей практически без напора струёй, я вспомнил, что раньше для всех это было нормой каждого нового утра. Впрочем, как и электричество – оставшись без него на пару часов, мы проклинали весь мир, жалуясь на тот «великий дискомфорт», в который вгоняла нас эта ситуация. В нашей природе заложено обесценивание всех имеющихся у нас благ. Не задумываясь о том, что в любой момент они могут исчезнуть, мы всегда хотим их всё больше и больше. С одной стороны, это может двигать нас вперёд, а с другой – отбросить в глубокое прошлое: в то время, когда наши далёкие предки укрывались в пещере и их мечты не простирались дальше того, чтобы просто пережить очередную ночь.
Но с таким положением вещей ничего нельзя было поделать, и нам оставалось только оглядываться на ошибки и пытаться не повторять их в грядущем. Выйдя на улицу, мы с удивлением обнаружили, что суеты в этом городе прибавилось, хотя апогеем хаоса нам казался вчерашний вечер. Учитывая, что я не имел ни малейшего представления, с чего начинать поиски разгадки тайны происхождения моего товарища, – впрочем, не знал этого и он сам – первым делом было решено выполнить третью просьбу загадочного Инквизитора и зайти в их Главное управление. В принципе, мы могли бы не делать этого и просто затеряться в толпе, но я не мог нарушить слово офицера, данное мной. Вдобавок меня распирало любопытство: он для меня продолжал оставаться загадкой, как и его покровители, якобы желающие лишь добра.