Конечно, лекарь оказался рядом со своим боярином. Сидел в уголке, глядел на происходящее. А ежели боярин с девушкой решит уединиться, так он с ними пойдет.
Нет, не третьим.
Просто у девушек много болезней бывает. Сами-то они и не скажут, даже если знают. А могут и попросту не знать. Все хвори по-разному себя являют. Вот лекарь ее и осмотрит. И ежели что заподозрит, боярин себе другую выберет. А как иначе?
Вот к нему Фёдор и подсел:
– Поздорову ли?
– Благодарствую, царевич, все хорошо. – Лекарь воззрился на царевича с интересом. Что надобно-то? Девушку осмотреть?
Фёдор тянуть не стал:
– Помнишь, пару дней назад ты бабку осматривал на ярмарке?
– Помню, как не помнить. Только там ничего страшного, отлежится – и хватит с нее.
Адам Козельский ценил себя очень высоко и на лечение разных бабок размениваться не любил. Он боярина лечит, а тут какая-то… может, и не холопка, ну так прислуга. Немногим лучше! Тьфу!
– Мне надобно, чтобы ты ее еще раз осмотрел.
Адам дураком не был.
Ну, надо так надо. Глупых вопросов он тоже задавать не стал. Ни зачем, ни почему… задал умный:
– Когда ее осмотреть надобно, царевич?
– Завтра?
– Можно и завтра, царевич. После полудня?
Фёдор подумал и кивнул.
– Да, после полудня. И еще… я хочу пойти с тобой.
– Зачем?
Зря Фёдор порадовался смышлености лекаря. Ненадолго ее хватило.
– Надо так. Скажешь, я твой помощник.
– В таком виде, царевич?
Фёдор оглядел себя.
Да хороший у него вид, хороший, и кафтан… м-да. У нас все помощники лекаря в алом бархате и ходят, ага. С золотым шитьем, с собольим мехом на опушке, в сафьяновых сапогах…
– Найдется у тебя чего надеть?
– Как не найти, царевич. Можешь встать, я рост посмотрю?
Фёдор послушно поднялся. Лекарь прикинул, подумал…
– Да, найду. Когда мне завтра явиться?
– Давай к полудню. Как раз пока я переоденусь, там и ко времени будет.
Лекарь молча склонил голову. Получилось это как поклон, и Фёдор гневаться не стал. Пусть его…
Вина он выпил, и много, это было. А продажными девками не соблазнился, хотя Руди и подмигивал, и намекал на какие-то чудесные умения девушек.
Но Фёдору не хотелось.
Его мысли занимала медноволосая красавица. Ведь и правда хороша собой! Не первая красавица, к примеру, Борькина женка куда как красивее, только вот прикоснуться к царице Марине Фёдор даже щипцами не смог бы. И как с ней Борька только в постель ложится? Жуть! Фёдору бы трон предложили, и то не согласится! Она ж…
От нее холодом тянет. Ледяным, страшным…
А вот Устинья теплая. К ней руки протягиваешь – и греешься. Такое чувствуется.
Одна из девушек была похожа на Устю, но Фёдор даже не поглядел в ее сторону. Не нужна ему подделка! Ему настоящую хочется. И завтра…
Завтра он окажется рядом с ней.
Рядом…
Под эти мысли и уговорилась бутылочка франконского вина, а потом и вторая, третья. И завтра наступило незаметно…
Фёдор подорвался с кровати, посмотрел в окно… Нет, еще не полдень.
– Царевич, ты умойся, а я одежду уже подготовил. – Михайла погрешил против правды. Воду правда принес он. А вот одежду готовили другие слуги. Но кого волнуют подобные мелочи?
Уж всяко не его!
И не Фёдора, который сунул голову прямо в таз с водой, а потом встряхнулся, словно собака, на половину комнаты и уточнил:
– Там лекарь не пришел?
– Нет пока.
Фёдор кивнул:
– Ладно. У тебя что?
– Немногое, царевич. Много за ночь и не узнаешь, – развел руками Михайла.
Так-то справедливо. Ночью все спят, разве что совы ухают. А холопка Лукерья, которая выскочила к красавчику на свидание, больше верещала под ним, чем разговаривала. А что?
Бабы – они больше всего разболтать готовы после этого дела. Тогда они размякшие, податливые и за языком не следят. Михайла точно знает. Не впервой ему… иные и про захоронки свои али хозяйские так душевно все выбалтывали, про планы докладывали…
– И что ж узнал?
– Что не сговорена твоя боярышня, царевич, я уже говорил. А что в сердце у нее никого нет, сейчас верно скажу. Ни сердечного друга, ни тайны какой. Никто ей писем не пишет, ни к кому она не бегает. Не смотрит, не вздыхает.
Почему-то Фёдору было приятно это слышать. Но и Михайле было приятно это говорить. Собственники…
Фёдор кивнул и принялся одеваться.
Пока позавтракал, тут и лекарь пришел.
Конечно, пригласить его к столу Фёдору и в голову не пришло.
– Пришел? Одежду принес?
Адам кисло подумал про диких россов, но поклонился и принялся доставать одежду. Традиционно лекари ходили в длинном балахоне, похожем на рясу, только зеленого цвета, длиной до колен, и в широкополой шляпе. Разве что во время эпидемий надевали маску с клювом, в который закладывали корпию, пропитанную отваром целебных трав. Или сами травы – кто во что горазд.
Помощники носили то же самое, но шляпа им пока не полагалась. Повязка на лоб и капюшон [21].
Фёдор был выше лекаря на голову, так что балахон пришлось надставлять.
Царевич натянул его прямо поверх одежды, поморщился и высказался:
– Гадость!
Адам промолчал.
Он не станет объяснять, что это не просто так.
