Он босиком, но нельзя больше тратить впустую ни секунды. Захлопнув дверь, он бросается прямо по газону, по шуршащим под ногами листьям, и выбегает на ночную улицу.
День 598
Кто-то стучит в дверь. Пошарив рукой в темноте, Хелена включает лампу и выбирается из постели в пижамных штанах и черной майке. Будильник на столе показывает 9.50.
Хелена выходит в гостиную и идет к двери, нажав по дороге на кнопку, поднимающую глухие шторы. Вдруг накатывает сильнейшее чувство дежавю.
В коридоре стоит Слейд в джинсах и спортивной кофте с капюшоном. В руках у него бутылка шампанского, два бокала и DVD. Прошло несколько недель, как они виделись последний раз.
– Черт, я тебя разбудил…
Хелена щурит глаза от яркого света, льющегося от люминесцентных ламп на потолке.
– Могу я войти?
– У меня есть выбор?
– Хелена, прошу…
Она делает шаг назад, впуская его, и следует за ним из маленькой прихожей мимо туалета в гостиную.
– Зачем ты пришел?
Он усаживается на пуфик для ног возле огромного кресла у окна, за которым ничего, кроме бескрайнего моря.
– Мне сказали, ты не выходишь ни в столовую, ни в тренажерный зал. Ни с кем не разговариваешь, целыми днями торчишь у себя в комнате…
– Почему ты не разрешаешь мне общаться с родителями? Почему не отпускаешь?
– Ты сейчас сама не своя, Хелена, и можешь наговорить лишнего об этом месте.
– Мне нужно уехать, говорю тебе. Мама в больнице – я даже не знаю, в каком она состоянии. Папа уже месяц не слышал моего голоса, наверняка ужасно беспокоится…
– Сейчас ты этого не поймешь, я знаю, но я спасаю тебя от тебя самой.
– Да пошел ты!
– Ты забросила проект, потому что не согласна с направлением, которое я ему придал. Я просто хочу дать тебе время пересмотреть свое решение.
– Это был мой проект!
– Но деньги давал я.
У Хелены дрожат руки – и от страха, и от злости.
– Я не желаю больше этим заниматься. Ты разрушил мою мечту. Не дал мне помочь маме и другим. Сейчас я хочу вернуться домой. Ты и дальше собираешься удерживать меня здесь против воли?
– Нет, разумеется.
– Значит, я могу уехать?
– Помнишь, о чем я спросил тебя в первый день, когда ты только прилетела?
Хелена качает головой, борясь с подступающими слезами.
– Я спросил: готова ли ты изменить мир вместе со мной? Ты проделала блестящую работу, и сегодня я пришел к тебе сказать, что она завершена. Все получилось.
Хелена непонимающе смотрит на него через кофейный столик. Слезы текут по лицу.
– О чем ты говоришь?
– Сегодня главный день в твоей и моей жизни – тот, к которому мы шли все это время. Поэтому я и здесь – чтобы отпраздновать его с тобой.
Слейд начинает раскручивать проволочную уздечку. Закончив, бросает ее на кофейный столик, зажимает бутылку с этикеткой «Дом Периньон» между колен и аккуратно откупоривает пробку. Потом разливает шампанское по узким бокалам, тщательно наполняя каждый до самой кромки.
– Ты сошел с ума, – говорит Хелена.
– Еще рано пить. Надо подождать до… – Он смотрит на часы. – Примерно до десяти пятнадцати. А пока я хочу показать тебе кое-что, что произошло вчера.
Слейд берет диск с кофейного столика, идет к домашнему кинотеатру, вставляет в проигрыватель и увеличивает громкость. На экране возникает кресло Хелены, в нем незнакомый ей высокий жилистый мужчина. Чжи Ун, склонившись над ним, делает ему на левом плече татуировку – М-и-р-а-н…, когда тот вдруг поднимает руку:
– Стоп!
– В чем дело, Рид? – В кадре появляется Слейд.
– Я здесь. Я вернулся. Господи!
– О чем ты говоришь?
– Эксперимент сработал.
– Докажи.
– Имя твоей матери – Сьюзен. Ты сказал его мне перед тем, как я залез в яйцо, и велел повторить, когда я снова тебя увижу.
На лице экранного Слейда расплывается широкая ухмылка.
– В какое время завтра прошел эксперимент? – спрашивает он.
– В десять.
Слейд выключает телевизор и переводит взгляд на Хелену.
– Я должна была что-то из этого понять?
– Полагаю, скоро мы узнаем.
Некоторое время они сидят в неловком молчании. Хелена смотрит на пузырьки в шампанском.
– Я хочу уехать домой, – говорит она наконец.
– Можешь отправляться прямо сегодня, если пожелаешь.
На стенных часах 10.10. В каюте стоит такая тишина, что слышно шипение выходящего из шампанского газа. Хелена бездумно глядит на море. Что бы там ни придумал Слейд, с нее довольно. Эта вышка, проект – ничего ей больше не нужно. Плевать, что она останется без денег, без доли в прибыли – никакие мечты, никакие амбициозные замыслы того не стоят. Надо вернуться в Колорадо и помогать отцу ухаживать за мамой. Пусть не удалось сохранить ее тускнеющие воспоминания или вылечить – можно хотя бы просто быть рядом все отпущенное ей время.
Десять пятнадцать наступает и проходит. Слейд то и дело смотрит на свои наручные часы, во взгляде постепенно растет беспокойство.
– Слушай, – не выдерживает Хелена, – не знаю, к чему все это было, но, по-моему, тебе пора. Когда прибудет вертолет, на котором я смогу вернуться в Калифорнию?
