— Но думал, — уверенно заявила она, — Я богиня ночных желаний, забыл? Я чувствую такие вещи.
Я хотел возразить, но вместо этого просто рассмеялся.
— Ладно, теперь дорога свободна, — сказал я, переводя тему и плавно набирая скорость, — До особняка Безумовых осталось всего пара часов езды. Ты готова к встрече с моей семьёй?
— Не знаю, — вдруг серьёзно ответила Никталия, — Это странно — встречать чью-то семью, будучи в теле их сына.
— Добро пожаловать в мой мир, — хмыкнул я, умело объезжая выбоину на дороге, — Скажем так: это будет для тебя… незабываемый опыт.
Сержант Колыванов уселся на скрипучий стул в дежурке пограничного поста, бросив форменную фуражку на стол. Нашарил в кармане пачку сигарет, закурил, выпуская сизое облако дыма к потолку.
— Я тебе говорю, Петрович, он был пьяный, — Колыванов понизил голос до заговорщического шёпота, — Княжич Безумов. В дымину пьяный.
Старший прапорщик Петрович, грузный мужчина с усталыми глазами и вечно красным лицом, оторвался от кроссворда и недоверчиво посмотрел на коллегу.
— Да ладно, — он почесал седеющий затылок, — Чего ты выдумываешь?
— А ты сам не видел? — Колыванов фыркнул, стряхивая пепел в металлическую банку из-под консервов, — «Эти… как их… ганджуджумбы»! И что-то ещё про лобсеков и галясиков плёл! Глаза мутные, речь бессвязная. Это тебе не простые пьяницы из деревни, это благородный дворянский запой.
Петрович отложил ручку и призадумался, вспоминая странную компанию, проехавшую через КПП час назад.
— Ну, Дикие Земли… — пожал плечами он, — Кто знает, что он там видел или нюхал. Помнишь, тот белый цветок, который Светка из медчасти нашла?
— Ага, — хмыкнул Колыванов, — Поставила в горшок на подоконник… Пах еще так вкусно.
— Я как его понюхал, так потом два дня кошмары снились и мерещилось всякое. Круги цветные перед глазами и разговаривающие деревья.
— А Светка неделю потом в карантине отлеживалась, — хохотнул Колыванов, вспомнив прошлогоднюю историю, — Доктор Ламеко ей всё мозги промывал: «Это галлюцинации, Светонька! Тут нет никаких фиолетовых ежей с человеческими лицами! А под койкой не живут маленькие человечки, которые заставляют тебя есть шнурки».
Они синхронно рассмеялись, вспоминая злоключения бедной медсестры.
— Но всё-таки, — продолжил Колыванов, возвращаясь к теме, — странно это всё. Месяц княжич числился пропавшим. Везде его рожи развешаны, награду за информацию обещали. И тут он появляется… Сам! С какими-то левыми девицами.
— Левые эт не то слово, — согласился Петрович, снова берясь за кроссворд и вписывая «эскалоп» в клетки, — Особенно эта, с волчьими ушами. Слишком борзая для простой проводницы. Как она с тобой разговаривала, а? Помнишь? Будто она главнее княжича.
— А та во второй машине? Холодная, высокомерная, с фиолетовыми волосами и глазами? — добавил Колыванов, — Смотрела на меня так, будто я грязь на её сапогах. Видал я гордых аристократок, но эта просто… бррр… Мутанты сраные…
— Зато третья ничего так, — мечтательно протянул Петрович, — Стройная, фигуристая.
— Ты женатый человек, Петрович, — попенял ему Колыванов, — И вообще, она синяя какая-то… вдруг она вообще мертвая?
— Зато грудь какая…
Колыванов ухмыльнулся.
— Ну тут сложно спорить. Я тоже загляделся.
— И машины у них — огонь! — Петрович оживился, меняя тему, — Особенно та серебристая. Дизайн какой-то… инопланетный. И мотор! Ты слышал, как она урчала? Как кошка, мурлыкала прямо!
— Тебе-то какая разница? — Колыванов хохотнул, туша окурок, — На нашу зарплату и «Жигули» не потянешь, не то что такое чудо техники. Небось, эксклюзивная модель. Зарубежная.
— Может, из Япошки? — предположил Петрович, — Они любят странный дизайн.
— Не-е-е… — протянул Колыванов, — Что-то было в ней… неправильное. Я таких машин нигде не видел. Ни в журналах, ни по телевизору.
Дверь резко распахнулась, впустив в помещение порыв холодного ветра и капитана Дроздова с его сменой. Пятеро пограничников вошли следом, громко переговариваясь и стуча сапогами по бетонному полу.
— Ну что, орлы? — бодро спросил Дроздов, снимая шинель и отряхивая с неё невидимые пылинки, — Как служба? Всё спокойно на границе?
Капитану Дроздову было чуть за сорок, но выглядел он моложе — подтянутый, энергичный, с острым взглядом и стальными нотками в голосе. Бывший спецназовец, переведённый на границу после какого-то скандала в части. О том случае ходили разные слухи, но никто не знал правды.
— Без происшествий, товарищ капитан, — официально отрапортовал Колыванов, вставая и принимая служебный вид, — Ну, почти. Княжич Безумов появился. Тот самый, который месяц как пропал.
— Что? — капитан Дроздов замер на полпути к своему столу, — Тот самый, который пропал месяц назад? И по которому с ума сходит половина города? Он жив?
— Ещё как жив, — хмыкнул Колыванов, — И судя по всему, месяц хорошо отдыхал и развлекался. Если вы понимаете, о чём я, — Он многозначительно подмигнул.
— Ничего не понимаю, — отрезал Дроздов, — Выражайтесь яснее, сержант.
