Радклифф нервно сглотнул под пристальным взглядом князя. Он чувствовал себя очень неуютно, как кролик перед удавом. Внезапно вся его уверенность испарилась. Он беспомощно забормотал, пытаясь сохранить лицо:
— Н-ну… я всегда буду рядом, здесь. Если вы вдруг передумаете, то обращайтесь. Мы… мы никуда не торопимся, времени у нас много.
Он поспешно поднялся и, бормоча извинения, направился к выходу.
— Радклифф, — сухо произнес Кривотолков.
Тот вздрогнул и замер. После чего медленно обернулся.
— Что у них на тебя есть? — поинтересовался князь, — Из-за чего ты отказался от сытой и благополучной жизни с семьей и влез сюда, в эту дыру, работать посыльным на долгие годы?
Того аж затрясло. Казалось он сейчас потеряет сознание.
— Я-я-я… я-я…
— Да можешь не говорить, мне в целом плевать, — хмыкнул князь, — Пусть скажут, зачем я им нужен на самом деле. Тогда и поговорим.
Радклифф нервно кивнул и ускорил шаг, стремясь поскорее исчезнуть из поля зрения князя.
Кривотолков проводил его задумчивым взглядом. Затем аккуратно сложил салфетку, положил ее рядом.
Шахматная партия становилась всё интереснее.
Патруль прошел мимо камеры, стуча тяжелыми ботинками по металлическому полу коридора. Князь лежал на своей узкой кровати, глядя в потолок. День выдался насыщенным.
Сначала эта стычка с монстром… Он обычно каждый день прогуливался по определенному маршруту вокруг лагеря во время вылазок. Но что-то заставило его немного изменить обычный маршрут и в итоге он услышал крики. И появился очень своевременно.
В противном случае, если бы он не успел… разговора с Радклиффом сегодня попросту бы не было.
Может, это было предчувствие? Или какой-то скрытый план Судьбы? Не то чтобы князь был суеверным, но… Босс Организации кое-что рассказал ему о Книге Судьбы и о том, как она воздействует на реальность.
Может ли МИ-6 располагать похожими… хм-м-м… технологиями? Или у него просто воображение разыгралось?
Он усмехнулся собственным мыслям. Интуиция никогда не была его сильной стороной. Ему ближе была математика вероятностей, расчет рисков, планирование на десять шагов вперед.
Кривотолков потер подбородок. Если письмо Илоны и намеки англичанина сложить вместе, картина вырисовывалась занятная. Что-то серьезное сдвинулось на мировой сцене, что-то настолько важное, что даже опальный князь в ссылке становится потенциальным активом.
Возможно, это связано с Бездной? Или с Безумовым и его странными исследованиями? Князь уже давным давно понял, что мальчишка не просто удачливый аристократ, а нечто гораздо более сложное и опасное.
Например… переродившееся божество.
Он коснулся ошейника. Инженеры, создавшие его, были умны, но не всезнающи. Они рассчитывали, что сила удачи не поможет ему избавиться от этих оков. Возможно, они правы… а возможно, и нет.
Расслабившись, Кривотолков позволил своему Дару течь свободнее. По металлу ошейника пробежала едва заметная рябь.
Да, он ошибся, недооценив Безумова. Да, его семья неожиданно справилась без него даже лучше, чем с ним. Да, его империя почти разрушена.
Но ключевое слово — «почти».
Он улыбнулся в темноту. Может, это и к лучшему. Поражение освежает взгляд. Делает сильнее. Заставляет пересмотреть стратегию.
А стратегия — это то, что князь Дмитрий Кривотолков умел выстраивать лучше всех.
В конце концов, даже в ссылке он оставался тем, кем был всегда — хищником, выжидающим своего часа.
И, возможно, этот час скоро настанет.
Слова Никталии упали как камень в озеро, вызвав волну оцепенения. Какое-то время все просто молчали, переваривая сказанное. А затем…
— Что? — первой отмерла Айсштиль, её глаза в теле Никталии расширились так, словно увидела привидение, — Ты хочешь сказать, что я… навечно… в теле этой… — она окинула себя взглядом и не смогла закончить фразу, только беспомощно взмахнула руками и застыла в нелепой позе.
Пугливая Лилия в теле Карнакса издала звук, похожий на писк мыши, придавленной веником, и плюхнулась на задницу. Её мужественное лицо исказилось в такой забавной гримасе ужаса, что в другой ситуации это вызвало бы взрыв хохота.
Вильда просто открыла рот, закрыла, снова открыла, напоминая выброшенную на берег рыбу. Её ледяные пальцы дрожали, а из уголка глаза скатилась слезинка, мгновенно превратившаяся в бусинку льда.
Клон Карнакса в теле Лилии сначала нервно хохотнул, потом схватился за волчьи уши на голове, дёрнул их так, словно пытался проверить, не приклеены ли они, и наконец выдал:
— Я… в этом хлипком бабском тельце… НАВСЕГДА⁈ — его вопль эхом отразился от стен пещеры.
Никталия стояла, виновато теребя полу рукава Эстро, в чьём теле она теперь, похоже, застряла.
— Ну… может, есть другой способ? — она робко улыбнулась, глядя на застывшие лица, — Мы же боги, в конце концов!
Эстро тем временем пытался осмыслить ситуацию. Он молча разглядывал свои (точнее, Вильдины) руки, затем провёл ладонью по волчьим ушам на голове, задумчиво потрогал пушистый хвост и, наконец, выдал:
— Ну… в принци…
