— Что за… безобразие? — пробормотала она, в ужасе чувствуя, как неуклонно повышается температура ее обычно ледяного тела. Под ногами начала образовываться маленькая лужица.
Перед мысленным взором возникла яркая картина: она бесшумно входит в комнату Эстро, видит его спящим, таким уязвимым и соблазнительным, склоняется над ним, касается его губ своими губами, а затем…
— Н-нет! — прошипела Айсштиль, яростно мотая головой так, что серебристые волосы хлестнули по зеркалу, — Я не какая-нибудь… одержимая вожделением… неконтролируемая… богиня ночных…
Она не закончила фразу, остановившись на полуслове и прикусив губу. Образы, возникавшие в ее сознании, были слишком яркими, слишком соблазнительными, слишком… детальными. Словно тысячелетия сдерживаемых желаний решили вырваться на свободу одновременно, сметая ледяную плотину ее самоконтроля.
«Я просто устала», — убеждала она себя, массируя виски, — «Ритуал был… изнурительным даже для богини. И Эстро тоже устал. Завтра у него важный день, экспедиция в Дикие Земли, он должен отдохнуть… Ему нужен сон. Да, именно сон. А не… не…»
Но логические доводы разбивались о волны жара, накатывающие на нее подобно приливу. Айсштиль в ужасе почувствовала, как по ее бедру скатилась крупная капля растаявшего льда — ее собственная плоть начинала превращаться в воду.
«Это уже слишком! Я так растаю до рассвета!»
Решительно прошагав в ванную комнату, она с силой крутанула кран и включила ледяную воду в душе. Самую холодную, какую только могла выдать сантехника особняка. Она встала под струи, не снимая тонкую ночную рубашку, расшитую снежинками. Обычно холодный душ для Айсштиль был бы все равно что попытка потушить лесной пожар одной снежинкой, но сейчас, в ее нынешнем странном состоянии, это должно было помочь остудить разгоряченное тело.
Не помогло. Совершенно.
Вода, касаясь ее кожи, буквально превращалась в пар с легким шипением. Мысли о том, чтобы сию же минуту отправиться в комнату Эстро, только усилились, обретая всё более конкретные и соблазнительные детали.
— Я богиня льда, мать твою Бездну! — процедила Айсштиль сквозь зубы, выключая абсолютно бесполезный душ и с силой выкручивая кран, от чего он жалобно скрипнул, — У меня безупречный контроль над собой! Бывали времена, когда я жила тысячелетия без… без…
«Без хорошего, качественного секса?» — услужливо подсказал внутренний голос, удивительно похожий на самодовольный тон Никталии с ее фирменным смешком в конце.
— Без физической близости, — строго поправила она голос, словно учительница непослушного ученика, — И я прекрасно справлялась!
Айсштиль вернулась в спальню, оставляя за собой дорожку из мокрых следов, словно таящий снеговик. Ее взгляд упал на кровать с примятыми шелковыми простынями, и это почему-то вызвало новую волну совершенно непрошеных мыслей и образов.
Эстро, его сильные руки на ее теле, его губы, касающиеся ее шеи, его дыхание, обжигающее кожу…
— Хватит! — выкрикнула она, с такой силой зажмурившись, что перед глазами поплыли разноцветные пятна, — Прекрати сейчас же, Айсштиль!
Но закрытые глаза только усилили яркость воображаемых картин, придав им почти реалистичную четкость. Айсштиль беспомощно застонала, впиваясь ногтями в ладони. Снова взглянув на свои руки, она с нарастающим ужасом обнаружила, что теперь таяли уже не только кончики пальцев — по всей ладони стекали мелкие капельки воды, а кожа приобрела почти человеческий оттенок.
«Так больше не может продолжаться», — подумала Айсштиль, осознавая весь трагикомизм ситуации. Если она не найдет выход этой бушующей энергии, то к утру от гордой богини льда может остаться лишь лужица на полу и набор мокрых шелковых одежд. Весьма недостойный конец для древнего божества.
Богиня льда никогда не считала себя ханжой или пуританкой. За тысячи лет существования она видела слишком много проявлений страсти среди богов и смертных, чтобы смущаться естественных потребностей тела. Она знала о физиологии все. Но одно дело — теоретические знания, и совсем другое — применять их к себе… самой…
«Насколько я помню из мудрых трактатов о телесном здоровье, это даже полезно», — вспомнила она, наконец принимая решение и медленно опускаясь на кровать.
Айсштиль закрыла глаза. Преодолевая последние барьеры стыда, позволила себе представить, что это не ее собственные пальцы скользят по телу, а руки Эстро. Теплые, уверенные, знающие. Руки, которые она помнила даже сквозь толщу тысячелетий. Руки, прикосновения которых она хранила в памяти, как драгоценные реликвии.
«В конце концов», — убеждала она себя, — «это всего лишь временная мера. Чисто практическое решение проблемы. Ничего личного или эмоционального».
Нежные прикосновения постепенно сменились более настойчивыми, и вскоре Айсштиль полностью потеряла счет времени, отдавшись ощущениям, которые не испытывала так давно, что почти забыла их вкус. Тело, веками скованное льдом самоконтроля, отзывалось на каждое движение с неожиданной чувствительностью.
