– Умный, да? Я на этом свете уже двести лет ошиваюсь, мне лапшу на уши не навешаешь.
Он запрыгнул на передок фургона и принялся рыться в груде тряпья под сиденьем. Я решил набрать безопасную дистанцию. Оглянувшись, он заметил мое движение и рявкнул:
– Стой на месте, хрен безмозглый!
Спрыгнув, колдун принялся размахивать руками и визгливо выкрикивать что-то на одном из таинственных языков, к которым волшебники прибегают, когда хотят создать у нас впечатление, будто совершают нечто мистическое и ужасное. Точно так же поступают и законники.
Между его пальцами проскакивали голубые искры. Губы растянулись в злобной ухмылке. Я смекнул: если не выдам ему Гоблина, мне несдобровать.
О черт! Как же мне хотелось, чтобы Гоблин в этот момент оказался здесь!
– В чем дело?
Я крутанулся на пятках и обнаружил, что Костоправ последовал за нами. Одноглазый поперхнулся воздухом. Я отбежал на несколько шагов, и Старик тоже оказался в зоне обстрела. Одноглазый спрятал руки в карманы и тихо взвизгнул. Должно быть, искры погасли не сразу.
– Он что, опять нажрался? – спросил меня Костоправ.
– Даже не знаю, когда успел. Разве что до того, как разбудил меня. Но он точно косой.
– Кто?! Я?! – возмутился Одноглазый. – Да вы что? Я больше капли в рот не беру.
– У него не было времени выдержать брагу, – пояснил я.
– Вашу мамашу!.. Ты ему веришь? Если где-нибудь лежит пригодное для браги дерьмо, Одноглазый обязательно сопрет его и заквасит. А вот знает ли он, что бывает с парнями, которые без серьезной причины затевают драку со своими?
– Нет в нашем Отряде таких парней, – заявил Одноглазый. – Если только ты не имеешь в виду Гоблина. Вот он иногда… А он все еще в Отряде, Костоправ?
Старик вопрос проигнорировал. И обратился ко мне:
– Хочешь забрать Копченого?
– Нет, – ответил я, поскольку даже не думал об этом.
Думать я мог только о еде.
Костоправ хмыкнул:
– Мне нужно потолковать с моим штабным колдуном. Прямо сейчас. Одноглазый?
Я поплелся прочь.
И что теперь делать?
Да пожрать!
Я ел до тех пор, пока не разворчались повара: мол, некоторым больше всех надо.
Потом я отправился бродить по заснеженным холмам, пытаясь унять бушевавший в душе ураган. Небеса предвещали еще более обильный снегопад. Я подозревал, что с погодой нам до сих пор везло. Ни одной сильной и затяжной бури пока не было. Я увидел Тай Дэя с его мамашей. Она что-то ему втолковывала. Приблизиться я не рискнул.
Потом я заметил вдалеке Лебедя и Ножа, они явно спешили куда-то. Значит, Госпожа здесь или вот-вот прибудет. Ее авангард уже разбивает лагерь.
На юге, за Кьяулуном, копье солнечного света пронзило пелену облаков и коснулось Вершины. Гигантская цитадель засверкала, словно Небеса слали нам грандиозное знамение. Мне бы отправиться туда с Копченым, но я решил: не сейчас. Старик с Одноглазым все еще шептались. Наверное, перемывали мне кости.
Я зашагал вниз по склону, туда, где солдаты Госпожи ставили палатки. Интересно, как нынче ладят между собой Госпожа и Нож?
До своей «измены» он был ее правой рукой. И его переход к противнику стал для Госпожи крайне неприятным сюрпризом. Вряд ли она простила обман, пусть он и дал превосходный результат.
Над лагерем кружило воронье. Возможно, Госпожа уже там.
Старик прав. Не иначе как все мы сбрендили: если за нами не следит Хозяин Теней, то этим занимается Душелов, или обманники, или Ревун. Или сама Кина. Или нюень бао. Или соглядатаи Радиши. Или шпионы жрецов. Или…
Госпожа появилась без предупреждения. Увидеть ее мне удалось без хлопот, что заставило призадуматься, смогу ли я так же легко убраться с ее глаз.
Как оказалось, вопросы были не только у меня. Она с ходу задала свой:
– Чем мы сейчас занимаемся, Мурген? Какую игру он ведет в этот раз?
Я разинул рот. За то время, что я не видел Госпожу, с ней произошла удивительная перемена. Куда девалась та изможденная женщина, с которой я ехал на юг и которую так страшило вступление в Данда-Преш? Передо мной предстала истинная Госпожа из давних времен, возродившаяся в столь немыслимом могуществе, что ей трудно было сохранять обычную внешность.
– Что за чертовщина?
– Мурген!
– Что ты имеешь в виду? – пискнул я, напоминая себе, что я летописец.
А летописец не ведает страха. Он выше всяких раздоров и распрей внутри Отряда. Никто из братьев не страшен ему, ибо для него главное – истина.
Но вот Госпожа была мне страшна.
– Мурген, я повторяю вопрос…
– С такими вопросами лучше к Старику. Я бы не смог ничего рассказать, даже будь влюблен в тебя до безумия, как Плетеный Лебедь. Костоправ со мной не откровенничает, все свои затеи держит при себе. Ты уже посмотрела на Вершину? Покруче будет, чем Башня в Чарах. А ему наплевать. Пока мы здесь сидим, Старик даже не удосужился ее изучить. Да он, похоже, вообще ничего не делает. Правда, и Длиннотень с Ревуном не перетруждаются.
– Это досадно.
– Угу. А возможно, и не очень умно. Представляешь, какие у нас будут рожи, ежели до него доберутся душилы?
– Это менее вероятно, чем ты думаешь.
– Из-за Душелов?
– Да.
