Рита вздохнула. Она не знала, как начать свой рассказ. Конечно, можно было бы что-то придумать, как-то выкрутиться, но, посмотрев в глаза Сесарии, Рита поняла, что ей не удастся ее провести. И она решила рассказать всю правду.
По мере того как она говорила, лицо старухи приобретало все более суровое выражение. Она даже сделалась как-то старше, морщины стали казаться более глубокими, чем прежде.
Чус и его жена Санча, тихая работящая женщина, стояли в дверях и также слушали рассказ Риты. Санча только время от времени беззвучно всплескивала руками, а Чус в изумлении качал головой.
— Вечером Адамс уехал в Мехико, — говорила Рита, — и тогда я сбежала. Если бы он был здесь, у меня бы это никогда не получилось. У него везде глаза и уши. Но он уехал — у них там все время какие-то тайные дела. Я про это ничего не знаю, но этот гринго ужасный человек. Как он бил и мучил меня, этого и рассказать невозможно. — Глаза Риты покраснели, но она сдержала слезы. — А Гонсалес сказал, что отдаст меня ему, я сама слышала. А тогда он бы издевался надо мной, убивал бы меня медленной смертью. Он зверь, садист.
— Это вот этот-то, с рожей как недопеченный блин? — мрачно спросила Сесария, в первый раз прервавшая рассказ девушки. — Да он какой-то малохольный.
Рита кивнула:
— Да, так издали кажется. А вблизи на него посмотреть - глаза холодные и неживые, как у рыбы. Ни ресниц, ни бровей, кожа бледная, как у мертвеца. И сам он такой и есть, холодный и жестокий.
— Чус, — сказала Сесария, — налей-ка мне рюмочку и кофе свари, да покрепче.
— Мама, но ты же вроде... — удивился Чус.
— Я? Чтобы я еще стала слушать разных проходимцев! — воскликнула Сесария. — Это нечистый меня попутал. Завтра же пойду в нашему падре, буду грех свой отмаливать, что повернулась к нему спиной.
Чус бросился в комнату за заветной бутылочкой, а Санча приготовила вкусный ароматный кофе.
Отхлебнув темно-коричневой жидкости, Сесария сказала:
— Нет худа без добра! Кабы я две недели не хлебала бы компоты да пустую воду, разве я получила бы такое удовольствие!
Напившись кофе, Сесария задумчиво посмотрела на Риту, которая все так же тихо сидела в углу.
Вот что, милая сеньорита, вы можете оставаться здесь сколько хотите. Живите пока у нас. Будете помогать Чусу делать воздушную кукурузу, а когда этот проходимец уберется из нашего города, сможете выходить на улицу.
— Адамс меня найдет, — убежденно сказала Рита. — Даже если я просижу у вас три года, а потом выйду на улицу, все равно. А ребенок? Что мне, и родить его у вас?
— А что такого? — пожала плечами Сесария. — Санча тут рожала, и ничего — прекрасные здоровые мальчишки.
— Домой мне тоже нельзя, — тихо говорила Рита. — Там они будут точно меня подстерегать. Мне бы куда-нибудь в Мехико. Это большой город, там проще всего затеряться.
— Когда-то мы жили там, — сказал Чус. — Помнишь, мама, в Вилья-Руин? Нашего квартала теперь уже и нет — снесли, наверно. — Да, конечно, Томаса писала мне, — кивнула Сесария. — Уж двадцать лет, как наших трущоб не стало, — она вздохнула. — Как там она, моя соседка? Давно ничего о ней не слышно. Живали? Ведь ей уже, должно быть, за восемьдесят.
— А может быть Риту отправить к тетушке Томасе? — предложил Чус. — Дом у них большой, девочки разьехались. Найдется у них лишняя комната.
— Да, возможно, ты и прав, — согласилась мать, — Уж в богатом доме нашу сеньориту никто не станет искать я сама ее туда и отвезу.
— Мама, может быть, все-таки я... мы с Санчей.
— Я повезу ее сама! — трубно поставила точку на разговоре Сесария.
Пыльная утрамбованная дорога петляла по пустынной местности с изредка натыканными вдоль дороги кактусами и колючими кустарниками.
— Красотища, нечего сказать,— заметил Пабло.
Дульсе, сидя с ним рядом, внимательно изучала карту.
— Скоро будет крупное селение. В путеводителе отмечено, что там проводятся традиционные ярмарки. Это именно то, что мне нужно.
— Скоро — это через сколько дней пути? — поинтересовался Пабло.
Дульсе шутливо шлепнула его картой.
Теперь она была даже рада, что Пабло рядом. Действительно, глупо прятать голову в песок, как страусу. Ведь они родственники и все равно должны будут общаться. Так лучше сразу выровнять их отношения, сведя к чисто семейной дружбе. Да разве они могут быть у них иными? Она совершенно зря запаниковала, придав слишком большое значение совершенно невинному поступку. И чуть не испортила их доверительное нежное приятельство. Ведь они, по сути, почти что брат и сестра...
Пабло покосился на Дульсе. Горячий ветер, врываясь в опущенное окно, трепал ее волосы. Как она все же похожа на Лус... Но только внешне. А внутренне... Пабло подумал, что Дульсе стала ему роднее и ближе, чем Лус. Ее он понимал намного лучше, чем свою взбалмошную жену
Странно... Почему же тогда, четыре года назад, он выбрал то ее, а Лус? Ведь именно с Дульсе он познакомимся с первой. Может, он не почувствовал знака судьбы?
— Смотри на дорогу! — велела Дульсе, откидывая с лица непослушные пряди волос.
— Между прочим, я уже проголодался, — заявил Пабло. - Ты взяла с собой бутерброды?
— Они в сумке, в багажнике.
