Он обвёл глазами комнату, больным, но по-прежнему цепким взглядом. Нет, это не декорация, совсем не декорация. Гобелены с вышивкой по стенам, ручная рабо-та, сейчас таких не делают; циновочки на полу, стол, лавки — всё из дерева. Никако-го намёка на металл или пластик. Нет стереовизора, домашнего компьютера, кухон-ного меню-комбайна — всего того, что видит с рождения каждый современный че-ловек. Но здесь же! Что за чертовщина!
Медленно и осторожно Джейк опустил ноги, посидел ещё немного, отдыхая, а потом встал, закутавшись в одеяло. Комната крутанулась, сначала резко. Будто весь дом кто-то качнул слева направо. Джейк зажмурился, тоже качнулся, но устоял. Даже сделал шаг вперёд, в сторону распахнутой двери. И так медленно, шаг за ша-гом, добрался-таки, в изнеможении привалился к дверному косяку и снова закрыл глаза. Пол, качаясь, уходил из-под ног; в груди, под сердцем и где-то справа, боль скопилась, затаилась, как опасный зверёк, ждала момента, чтобы ударить сильнее. И Джейк ждал, пока она утихнет, спрячется ещё глубже. Стоял, отдыхал и слушал, как с нехорошим хрипом вырывается воздух из горла. Плохо, как при ранении, когда задето лёгкое. Неужели ранен? Когда? Кем?
Опять напряг мысли, мучил и без того больную тяжёлую голову, но так и не вспомнил ничего дельного, кроме всё того же кошмарного сна. И аж застонал от отчаяния. Нужно найти кого-то, спросить, узнать что к чему.
Почти наощупь двигаясь, переступил порог, остановился на крыльце, глянул вниз, с третьей ступеньки: улица, деревянные домики, заборы из гибких лиан — и ни од-ного человека! Тишина. Такая, словно он один, единственный живой человек в этой незнакомой деревеньке.
Ноги ослабели, задрожали, не выдержав веса тела; Джейк снова качнулся, стал падать назад, но, выбросив руку, схватился за косяк, стал оседать, очнулся через секунду уже сидящим на пороге дома. Одеяло сползло, упало до пола. "Назад нуж-но идти, искать свою одежду, собираться по-человечески, а то ведь как посмеши-ще, — подумал со злостью на самого себя, — Потащился! Хорошо ещё, что никто тебя не видел. Давай, вставай! Иди назад! И приведи себя в порядок!" Прикрикнул на себя, понимая, что вид у него сейчас даже более чем просто нелепый. Но сил не осталось. Он уже не смог бы сейчас подняться, просто не смог, как ни кричи, как ни ругайся. Склонив голову, тяжёлую и ничего не соображающую, он сидел на пороге, привалившись правым плечом к косяку, сидел ни о чём не думая, смотрел, как пе-ред крыльцом по мелкому ярко-жёлтому песку дорожки, наперегонки с солнечными зайчиками, прыгает крошечная нарядная птичка. Длинный хвост с яркими перьями, малиновая грудка, изумрудно-зелёная спинка и "шапочка" и ослепительно белые "щёчки". "Теньк! Те-ньк! Тью-и!" Скок-скок! Прыгала и быстро крутила головкой, настороженно глядя на неподвижно сидящего человека, не чувствовала исходящей от него опасности и, осмелев, взлетела на нижнюю ступеньку.
Крошка! Со своим длинным хвостом и тонким, как шило, клювом, она могла бы легко уместиться в ладони Джейка. Маленькая, а какая живая, и не треть секунды не замрёт. Скок! Скок!
Джейк смотрел на неё с улыбкой, сонно моргая глазами. Вдруг понял, что ещё немного, и заснёт прямо здесь, на пороге дома, прямо так, с одеялом на плечах. Какой стыд! Шевельнулся в попытке подняться, но бесполезно. Понял это и затих: "Нужно накопить побольше сил, а потом пробовать. Отдохнуть, отдышаться, а то-гда уж…"
Отключился незаметно и сам не понял, как так получилось, понял это только, когда чей-то голос раздался над самым ухом. Знакомый голос, но незнакомое про-изношение на гриффитском: долгое, плавное звучание гласных и почти сливающие-ся окончания, которые обычно у гриффитов звучат звонко, с подъёмом.
Открыл глаза резко, так, словно кто-то толкнул голову вперёд толчком в затылок; качнулся всем телом, вскинул взгляд на женщину и узнал её сразу. Её и этот голос! Гриффитка что-то говорила быстро, с заметной радостью на лице, даже коснулась пальцами его открытого плеча. Те же медово-карие глаза, загар на гладкой, совсем ещё молодой коже. Джейк видел это лицо, и не один раз. Его появление всегда при-носило облегчение, краткую возможность отдохнуть от вечной боли, и он был бла-годарен этой женщине, ещё даже не познакомившись с ней поближе.
А сейчас же попросту растерялся, смотрел, широко раскрыв немигающие глаза, попытался что-то сказать, но только несколько раз сомкнул и разомкнул сухие гу-бы. И голос пропал, и все мысли, а ведь столько вопросов хотелось задать при пер-вой же встрече с жителями, а сейчас…
— Да ты посмотри, А-лата, ведь он же ни слова не понимает! — и тут Джейк перевёл взгляд чуть левее — и почувствовал, что краснеет от стыда и от смущения разом. Девушка, темноглазая, тёмно-русая, с серьёзным лицом, стояла за спиной женщи-ны, глядя на Джейка сверху.
