Я попытался возразить, но как раз в тот момент вдалеке показалась машина. Автомобиль стремительно приближался. Все шоссе осветилось, и она поспешно, как будто скрывалась, совершив преступление, отпустила ручной тормоз и воткнула первую передачу, оставив ногу на выжатом сцеплении. Готовность стартовать в любую секунду. Но автомобиль промчался мимо и она успокоилась. Не глядя, я положил деньги в пакет, на ощупь определив, что их было много.
Мне показалось, что неприятности закончились. Теперь даже не придется шагать по шоссе, как будто отбывая наказание, или как скороходу, которого на каждом шагу со всех сторон подстерегает опасность. Я подумал, что мы переосторожничали и что в конце концов это заставило нас нервничать. Вернулось относительное спокойствие. И я вновь погрузился в созерцание красоты Жануарии, тоже овладевшей собой. Жгучие глаза, спадающие на лоб волосы…
Из той же сумки она достала листок бумаги и начала что-то на нем записывать. Получилось нечто похожее на цифры. Они вышли неуклюжими и огромными, но я без труда прочитал номер. Возможно, это был ее телефон и ей просто мешали перчатки? Она быстро пояснила:
— Это номер полицейского участка Барра-Мансы, Эмануэл. Позвонишь, как только найдешь телефон! Лучше телефон-автомат!
Я взял листок и сказал, что уже запомнил номер. Однако она запротестовала:
— Нет, Эмануэл! Когда речь идет о смерти, не должно быть никакой ошибки. Возьми листок с собой, и с этим покончили. Да, чуть не забыла, оставь мне свой телефон в Сеара, потому что когда-нибудь… Кто знает? Мы встретимся там.
Она записала, как меня найти. Что еще? Все указания мне были даны. До сих пор слышу ее сбивчивые и торопливые слова.
Я еще раз мысленно перепроверил: ничего не упустили? По-моему, ничего. Все предусмотрено. Возможно, я слишком много наговорил о себе. В таком случае пора помолчать. У меня есть деньги. У нее — мой адрес. Мы находимся далеко от дома, где было совершено преступление. Наступало утро, и мы не могли стоять на обочине всю оставшуюся жизнь. Уже открыв дверцу, прежде чем выйти из машины, я поцеловал ей руку. Неожиданно она притянула меня к себе и поцеловала. Это был последний, незабываемый момент, венчающий мое приключение. Или злоключение?
Она была горячей и задыхалась от нервного напряжения. От нее исходил все тот же аромат. Но это был запах не ее дорогих духов, а разгоряченного эмоциями тела. Поэтому он пьянил меня. В ее объятьях я мог бы провести там целую вечность. Однако судьба легко и неожиданно распоряжается по-своему. Позади вспыхнули фары, осветив нас полностью. Этого было достаточно, чтобы Жануария отпустила меня и отодвинулась. Ничего другого не оставалось. Я открыл дверцу и нащупал ногами землю, держа в одной руке чемоданчик, а в другой — пластиковый пакет со своими вещами.
Я помахал ей рукой, и она уехала. Автомобиль вписался в плавный поворот развязки и вырулил на полосу встречного движения. Он быстро набрал ход, и через мгновения можно было различить лишь красный огонек, который скоро затерялся среди множества точно таких же. Поскольку мне не хотелось, чтобы другие переживания стерли впечатление от последнего поцелуя Жануарии, я пересек шоссе и, если ничего не путаю, зашагал в сторону Барра-Мансы. Я снова стал скороходом. Цель была прежней: дойти до Сеара.
Утро только начиналось и было холодно. Я застегнул куртку на все пуговицы и ускорил шаг, чтобы согреться. И сразу же стало ясно: три километра до города (расстояние, обозначенное на дорожном указателе) будут пройдены максимум за полчаса. Этого времени для Жануарии хватит, чтобы отъехать достаточно далеко от злосчастной фазенды.
Машины проносились мимо на полной скорости, но я не замечал их, вспоминая ее горячие губы, поцелуй, нежную гладкую кожу. Казалось, время остановилось, а вечность материализовалась в исполнившейся мечте. Оглядывался назад, наивно воображая, что, может быть, она решила вернуться и приласкать меня или, как знать, дать еще одно наставление. Вспоминал габаритные огни автомобиля, рокот его двигателя, цвет и вдруг почувствовал всем телом силу ветра. Я был один на шоссе. Святая простота! Во мне жила надежда однажды снова увидеть эту женщину.
Ведомый такой надеждой, я вовремя обнаружил, что несу сразу и чемоданчик, и пакет. Это противоречило совету Жануарии. Я отчетливо вспомнил, или, лучше сказать, услышал, как она рядом произнесла монотонным голосом:
— Жизнь, Эмануэл, полна неожиданностей, поэтому, когда снова окажешься на шоссе, избавься от пустого чемодана. Это выглядит нехорошо, когда мужчина идет по шоссе с чемоданом. Кажется, что он от чего-то убегает. И наоборот, если у тебя в руке пакет, то люди думают, что ты идешь к соседу или на ближайший рынок. Возьми этот пакет, Эмануэл. И на шоссе не забудь выбросить чемодан, потому что он тебе не нужен.
Оглядевшись по сторонам и убедившись, что машин вблизи не было, я решительно зашвырнул чемодан подальше в заросли кустарника, где, возможно, он покоится и сейчас.
