Но мне хотелось осмотреть центр, пройтись по главным улицам — Синеландиа, Фламенгу, Ботафогу, подняться к Христу-Искупителю, на «Сахарную голову», и оттуда взглянуть на город. Если бы было достаточно времени, я пошел бы на Копакабану, Ипанему и Леблон, чтобы потом в Сеара можно было бы рассказывать об этих местах. Иначе ты как бы нигде и не был. Однако одного дня недостаточно, чтобы увидеть все это. Как поступить? Может быть, сесть на первый попавшийся городской автобус и проехать весь маршрут до конечной остановки?
Я пешком добрался до Центрального вокзала, и оказался посреди многотысячной толпы. Люди беспорядочно сновали во все стороны. Регулярные отправления и прибытия автобусов и поездов делали эту суету постоянной. В результате земля дрожала, как будто под ногами происходило самое настоящее землетрясение, разве что не разламывающее поверхность. Никто не останавливался, чтобы, например, заглянуть в глаза другому человеку. На это не было времени, все опаздывали. Между тем, увидев свое отражение в одной из зеркальных витрин, кое-кто мог бы и задержаться и рассмотреть его получше. Скорее всего, оно существенно отличалось бы от устоявшегося представления о самом себе. Многие увидели бы лицо человека, потерявшегося в огромном городе, в толпе людей, тоже потерявшихся, бегущих вслепую и второпях по улицам, ведущим неизвестно куда.
Единственная возможность придать смысл жизни — прожить свою судьбу. Поэтому, остановившись, я вдруг почувствовал себя далеко от Рио-де-Жанейро. Я был там, куда стремился, где находились мой дом, моя семья, мои корни. Но надо было отогнать тяжелые мысли, и я уступил зову желудка, разглядев среди всякой всячины, выставленной за стеклом, аппетитные кругленькие пирожки. И тут я увидел свое лицо. На нем читались испуг и растерянность. Глаза ненормально моргали. Так бывает, когда ты давно не спал и нуждаешься в отдыхе.
С большим трудом удалось неподалеку найти свободное место на скамейке. Я сел и сразу же понял, что оно оказалось не занятым по той причине, что сбоку стояла урна, переполненная слизким и мокрым мусором. Через какое-то время этой гадости предстояло обратиться в пыль и снова вместе с ветром попасть в чьи-то легкие. Рядом, безразличный ко всему, дремал старик, дальше — еще два пожилых человека с интересом разговаривали между собой. Скамейка не располагала к тому, чтобы на ней остаться.
Между тем деньги Жануарии почти не тронутые лежали у меня в пакете. Это все же несколько грело душу и я, решив перекусить, вошел в бар и заказал двойной кофе. Сколько же дней не удавалось поесть спокойно? Но вспоминать об этом означало снова пережить то, что хотелось забыть. Я медленно разжевал бутерброд, наслаждаясь вкусом хлеба, сыра и кофе с молоком. Опершись о стойку бара и посмотрев в окно, я увидел уже стершееся в моей памяти пустовавшее место на скамейке. Так как картина эта была неприятной, пришлось отвести взгляд в сторону и продолжить свой обед, разглядывая колыхавшееся передо мной море человеческих тел.
Внезапно в голову пришла очень простая мысль: зачем же непонятно для чего торчать здесь, если можно сейчас же уехать на автобусе в Сеара? И я немедленно отправился в кассу и попросил билет по возможности у окна. Пока служащий занимался регистрацией, я попытался приготовить деньги, которые до сих пор не были пересчитаны и рассортированы в соответствии с номиналом. Так как не хотелось на виду у незнакомых людей вытаскивать такое большое количество денег, я попробовал сделать это прямо в пакете и даже не поднимая его к окошечку кассира. В конце концов мне надоело этим заниматься и я положил деньги перед окошечком. Переспросив, сколько стоит билет, пересчитал их и обнаружил, что купюры были мелкими. Много бумаги и мало денег! Я не поверил своим глазам и поэтому пересчитал все снова, разглядывая каждую бумажку в надежде обнаружить ошибку в счете.
Почему Жануария дала мне так много мелких купюр? Намеренно или ошиблась сама? Возможно, причиной этого была спешка или ее испуг? Разумеется, она ни в чем не виновата. Однако денег не хватало даже на половину билета до Сеара. Вдобавок ко всему люди, стоявшие в очереди, начали проявлять нетерпение, так как я задерживал их, пересчитывая свою мелочь. Кассир отложил в сторону мое удостоверение личности вместе с билетом и вежливо попросил подождать и отойти от окошка, пока он не обслужит других пассажиров. Немедленно удовлетворив его просьбу, я вновь пересчитал целую кучу мелочи. Невероятно, но сумма осталась неизменной. Потом мне пришлось подождать, пока не будут обслужены все пассажиры, ранее стоявшие за мной.
