Следующие два года Иоанн Павел II прожил относительно благополучно, пока у него не случился аппендицит. Опасаясь возможных осложнений, врачи продержали понтифика в больнице после операции десять дней.
Его тело становилось все более дряхлым. В Ватикане знали, что папа страдает от артрита правого колена и испытывает сильнейшую боль при ходьбе. Болезнь Паркинсона, обнаруженная несколько лет назад, разрушала нейронные клетки его головного мозга и постепенно ограничивала мышечную активность.
— Я этого не забываю ни на минуту, иначе разве я бы стал подолгу валяться на больничной койке, — недовольно пробурчал понтифик. — Но во второй половине февраля и в марте у меня тоже не будет времени. Издатели ждут от меня поэтический сборник. До сих пор жалею, что однажды проговорился, что иногда пишу стихи. Нужно привести в порядок написанное и завершить начатую поэму. Обещали, что книга выйдет в свет в кратчайшие сроки после получения рукописи.
Кардинал Анджело Содано понимающе улыбнулся. О том, что священник Кароль Войтыла когда-то писал стихи, было известно многим католикам. После избрания кардинала Войтылы на Престол Святого Петра он оставил свои поэтические занятия, о чем он сам сообщил официально. О том же самом не однажды заявлял и пресс-секретарь Иоанна Павла II на всевозможных пресс-конференциях, когда журналисты желали узнать о творческих планах понтифика. Окружение папы также твердило, что в биографии главы римско-католической церкви поэзия — давно перевернутая страница.
И когда несколько месяцев назад понтифик публично признался, что хотел бы опубликовать поэтический сборник, это стало сенсацией для всего католического мира. Со всех сторон посыпались предложения издать поэтических вирши[207] Иоанна Павла II. После некоторого размышления папа сделал выбор в пользу издательства «Конференция католических епископов Соединенных Штатов»[208].
Даже было назначено место презентации поэтического сборника — в родной Польше, в Доме Краковских архиепископов, с которым у Кароля Юзефа Войтылы было связано немало приятных воспоминаний. Содержание издания было окутано тайной не меньшей, чем последнее пророчество Фатимской Божьей Матери. Лишь иногда в прессу просачивались отрывочные сведения о тематике стихов, впрочем, за их достоверность никто не ручался.
Однажды, не устояв под нажимом прессы, святейший отец признался, что в книгу должны войти стихи, которые он написал летом прошлого года. Но журналисты подозревали, что была сказана далеко не вся правда. Уже в третий раз откладывался срок издания книги, в чем видели дополнительную интригу, какая бывает перед выходом бестселлера. Но в действительности причина была банальна — понтифик продолжал постоянно дорабатывать написанное, а потому провалил все сроки. В этот раз Иоанн Павел II был настроен серьезно и решил во что бы то ни стало подготовить сборник в течение ближайшего месяца.
— Порадуете верующих своими стихами, — добродушно улыбнулся Анджело Содано. — Вы же еще и пьесы написали.
— Наши мысли и желания несовершенны, мы мало думаем о Боге, и мне хотелось напомнить об этом людям. Мои семь пьес именно об этом, — отвечал понтифик, — последнюю я написал шесть лет назад. Она называется «Брат нашего Бога». На сценах театров они прошли как-то не особенно заметно, но сейчас вокруг предстоящей книги поднялся какой-то ажиотаж. Меня это немного настораживает… Знаете, какой обещают тираж? — неожиданно перебил он сам себя.
— Даже не догадываюсь, — продолжал улыбаться Анджело Содано. Ему было непривычно, что папа говорит не о делах Святого Престола, не о житии святых, а о стихах, и чем-то отдаленно напоминает сейчас пылкого юношу, каким он, наверно, был в далекой молодости.
— Триста тысяч, — не без гордости произнес понтифик.
— Это немало!
— Мне сообщили, что уже поступили заказы на десятки тысяч экземпляров. Обещали, что книга будет раскуплена в первые же дни после поступления в продажу. Подозреваю, что даже гениальный Данте Алигьери[209] не испытал такого успеха… Хотя мне до него, конечно же, очень далеко. Значит, так и решим… Вторую половину февраля и весь март я буду заниматься подготовкой сборника к печати, а в апреле полечу в Монголию через Казань.
— Да, апрель самое подходящее время, — охотно согласился Государственный секретарь. Пролистав несколько страниц блокнота, продолжил: — Я бы предложил отправиться в Монголию где-нибудь в мае.
— Что ж, так и решим. — Растянув дряблые губы в улыбку, он вдруг сказал: — А какое красивое солнце в апреле в Италии…
— Остается только согласовать с российской стороной. Сегодня же сообщу о вашем намерении в министерство иностранных дел России.
Подняв телефонную трубку, президент позвонил в Патриаршее подворье в Переделкино, где в это время находился Алексий II.
— Как ваше самочувствие?
— Спасибо, не жалуюсь, — сдержанно отозвался патриарх.
— Вы переговорили с митрополитами по поводу дозаправки самолета папы римского в Казани во время его перелета в Монголию?
