— Я и есть отец Нестор и вел там богословие в тридцатые годы, — ответил архимандрит. — Но я вас не помню…
— Конечно, не помните, прошло столько нет! Вы даже не представляете, отец Нестор, как я рад вас видеть! Вы для нас были больше, чем преподаватель. Мы все хотели походить на вас, подражали вам. Вы рассказывали, что служили в белой армии, имели звание штабс-ротмистра, а при штабе армии Каппеля занимали должность полкового адъютанта.
Вокруг священников образовалось пространство, никто не решался его пересечь — мало ли о каких тайнах говорят божьи люди.
— Это было давно, — слегка нахмурившись, обронил отец Нестор. — Кажется, я вас припоминаю, в мирской жизни вас звали Аполлоном, в гимназии вы были лучшим учеником и играли на мандолине.
— Верно, — заулыбался епископ, — я и сейчас играю на мандолине. Правда, не так часто, как бы хотелось. Ведь вы сыграли в моей судьбе очень большую роль, благодаря вам и вашим рассказам я нашел свое призвание.
— Вижу, что вы не ошиблись. Я слышал о вас много хорошего. К тому же не каждому удается стать епископом.
— Я давно хотел узнать одну вещь, отец Нестор… А правдой ли был слух о том, что Владимир Каппель, отступая из-под Казани, передал вам Чудотворную икону Казанской Божьей Матери, чтобы вы ее спасли?
— Много всякого говорят, — не сразу ответил архимандрит, — и трудно понять, где правда, а где ложь. Пойду я, братия уже заждалась. Простите и благословите, Ваше Преосвященство.
Епископ осенил отца Нестора крестным знамением:
— Храни вас Господь! Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, — и положил благословляющую руку на распахнутые ладони.
13 мая был для понтифика самым обыкновенным днем, мало чем отличавшимся от предыдущих. После обеда Иоанн Павел II вернулся в Ватикан из своей летней резиденции в Кастель-Гандольфо[103], где спасался от духоты. Затем пообедал со своим старинным другом профессором Жеромом Лежене[104], тонким и остроумным человеком, и стал готовиться ко встрече с верующими, которая должна была состояться в семнадцать часов.
Выглянув в окно, Папа Иоанн Павел II увидел, как по близлежащим улицам, примыкающим к Апостольскому дворцу, двигались верующие и вливались в огромную, уже переполненную паломниками, площадь Святого Петра. За собравшимися молчаливо наблюдал белый купол собора. Взору понтифика[105] предстало огромное людское море. Каждый из присутствующих надеялся, если не ощутить прикосновение его ладоней, то хотя бы уловить его взгляд.
Через пятнадцать минут наместник Бога на земле должен выйти из папских апартаментов и выехать в папамобиле[106] на площадь Святого Петра. Он проедет несколько кругов по площади по специально огороженному коридору. Посте этого машина должна остановиться перед помостом, откуда ему предстояло обратиться к верующим с коротким посланием, и по завершении мессы[107] отправиться в аэропорт, где его уже дожидался самолет, чтобы вылететь в Португалию, в Фатиму.
Поездка в Португалию носила частный характер, а потому о ней было известно только узкому кругу правительственных лиц. Официальных визитов там не планировалось, главным мероприятием должно было стать посещение Русской грекокатолической Успенской капеллы[108].
В кабинет вошел начальник ватиканской жандармерии и личный телохранитель папы Камилло Чибин[109], пользовавшийся безграничным доверием понтифика, и, почтительно опустив голову, произнес:
— Ваше Святейшество, вам нужно выйти за десять минут до встречи с верующими.
— Хорошо. Уже спускаюсь, — отозвался папа Павел Иоанн II.
— Я буду ждать вас у выхода, — сказал Камилло Чибин и закрыл за собой дверь.
В сопровождении личного секретаря, мажордома и трех кардиналов Иоанн Павел II в отличном расположении духа вышел из Папских апартаментов и шагнул к белому папамобилю с открытым верхом марки Fiat Campagnola, стоявшему у самого входа. Личный телохранитель распахнул перед понтификом заднюю дверцу автомобиля:
— Прошу, Ваше Святейшество.
Впереди — обычная процедура встречи с католиками, практиковавшаяся последние пятьдесят лет.
Папа Иоанн Павел II прошел в салон, встал на привычное место и ухватился руками за поручень. По бокам от него сели личный папский секретарь Станислав Дживиш и папский мажордом. Рядом с водителем устроился начальник ватиканской жандармерии и личный телохранитель папы Камилло Чиби.
— Езжайте, — скомандовал понтифик.
