Иоанн Павел II отъехал в свою любимую летнюю резиденцию Кастель-Гандольфо. На рабочем столе неровной стопкой лежали исписанные листы; стопка документов, требующих рассмотрения; открытая Библия с оранжевой закладкой и ручка, откатившаяся к самому краю стола… Все было так, как осталось после его последнего пребывания в кабинете.
Некоторое время спустя папа снова оказался в клинике «Агостино Джемелли». У него обнаружились послеоперационные осложнения, и врачам пришлось спасать ему жизнь в третий раз. К счастью, его организм успешно справлялся с возникшими проблемами. Ел понтифик немного, отдавая предпочтение фруктам, особенно любил груши. Он много читал: это была религиозная литература, большей частью та, которая касалась города Фатимы, откровений Девы Марии и образа Казанской иконы Божьей Матери. С каждой прочитанной страницей он все более убеждался в том, что образ Казанской иконы Божьей матери, вот уже одиннадцать лет находящийся в храме Успения Божией Матери в городе Фатиме, является величайшей святыней, которая когда-либо создавалась человечеством. Оставалось последнее — убедиться в ее подлинности. Не исключено, что находящаяся в соборе икона — всего лишь одна из талантливых копий из ее многочисленных списков.
Завершался второй месяц пребывания папы в больнице, а доктор Кручитти все еще не заводил речи о его выписке. Иоанн Павел II чувствовал себя значительно окрепшим, он даже начал, по рекомендации лечащего врача, выполнять несложные физические упражнения, понемногу возвращая себе прежнюю форму.
Ежедневно в палату понтифика наведывался хирург Франческо Кручитти. Он осматривал заживающие раны и с каждым разом все более уверенно говорил о том, что дело идет к окончательному выздоровлению и скоро Его Святейшество сможет вернуться в Ватикан.
Папа Иоанн Павел II поднялся с кровати и подошел к окну, выходящему на широкий внутренний двор, образованный тремя соединенными между собой зданиями. Все время, пока он был здесь, на небольшой территории двора постоянно находились люди, старавшиеся первыми узнать благие новости о здоровье понтифика. От них вести мгновенно разбегались по всему Риму, а далее уже по всем уголкам католического мира.
Понтифик, не любивший прямых солнечных лучей, слегка отодвинул занавеску и посмотрел на разбитые в центре двора ярко-оранжевые палатки, в которых паломники несли свое круглосуточное дежурство. В импровизированном лагере, несмотря на многолюдье, всегда соблюдалась тишина. Каждый из проживающих понимал, что для выздоравливающего понтифика важен покой. Даже когда верующим удавалось увидеть Иоанна Павла II, стоящего возле окна, они воздерживались от громогласного ликования, а лишь радостно махали ему рукой.
На флагштоках перед палатками на слабом ветру колыхались флажки стран, откуда прибыли верующие. Сейчас среди них красовался и бело-красный флаг родной Польши, размещавшийся в самом центре лагеря. Проживание в лагере было организовано в вахтовой форме: каждую неделю состав дежурящих во дворе больницы сменялся. Менялись флаги на флагштоках, а вот улыбки из разных стран мира были одинаковыми — добрыми и теплыми.
Стоявшего у окна папу заприметили. В лагере возникло заметное оживление, из палаток стали выбираться люди и приветливо замахали ему. Иоанн Павел II поднял ладонь, благословляя, и улыбнулся своей детской улыбкой, которую знал весь мир.
В дверь постучали, вошла медсестра, за ней доктор Кручитти.
— Вы очень долго стоите у окна, — сказала медсестра, — давайте я вам закрою шею. — И, не дожидаясь согласия понтифика, она ловко повязала ему на шею платок.
— Мы пробовали уговорить их покинуть территорию больницы, но они отказываются уходить. Они считают, что их присутствие придаст вам сил и поможет быстрее поправиться, — сказал доктор.
— Кто знает, возможно, они правы, — улыбнулся Иоанн Павел II.
— Вам нужно набираться сил, — строго настоял доктор Франческа Кручитти. — Знаете ли вы, что находились на волосок от смерти?
— Мне сказали об этом.
— Ваше Святейшество, это просто чудо, что с вами не случилось худшего. Полиция провела тщательное расследование и установила очередность выпущенных пуль. Первая пуля, что была направлена вам в голову, угодила в указательный палец левой руки, а вторая, которая должна была пробить сердце, попала в локоть и отклонилась в брюшную полость, пробив на своем пути тонкую и сигмовидную кишку. Пуля прошла насквозь… Потом полиция обнаружила эту пулю на полу машины. Второе ранение было особенно тяжелым, нам пришлось удалить часть кишки… Следующие четыре пули ранили двух женщин. Седьмая пуля, которая должна была прострелить вам голову, застряла в стволе пистолета. Полиция расценивает это как чудо, судя по экспертизе, пистолет был совершенно исправен. Вы очень везучий человек!
— Соглашусь с вами, все могло быть куда хуже. Это наказание за мои грехи… Знаю, что одна рука в меня стреляла, а другая пыталась помешать выстрелу. И эта вторая рука принадлежала Деве Марии. Она оказалась сильнее, поэтому мне удалось выжить.
