— Очень хорошо, — с некоторым облегчением продолжал митрополит. — В Фатиме вы встретитесь с архиепископом Мартинесом Сомало, доверенным лицом понтифика… Это касается Казанской иконы Божьей Матери. Прибудут эксперты, они хотят установить подлинность иконы. Ваша задача состоит в том, чтобы все эксперименты проводились под вашим неусыпным вниманием. Чтобы никакие их действия не смогли хоть каким-то образом навредить Чудодейственному образу. Ни на мгновение икона не должна выходить из поля вашего зрения!
— Понимаю, — взволнованно сказал Антонио Рибейру. — А если подтвердится, что икона была написана в ранневизантийское время?
— Для меня это тоже очень больной вопрос, — через паузу отвечал митрополит Гавриил. — Опасаюсь, что Ватикан вознамерится забрать ее у нас… Постарайтесь успеть к выносу иконы из банка. Вас будет ждать полицейский автомобиль, они привезут вас прямиком в Фатиму.
— Спасибо за доверие, Высокопреосвященнейший Владыка, — с чувством отозвался кардинал Антонио Рибейру.
— Не стоит благодарности, это всего лишь работа, — отвечал митрополит и положил трубку.
Кардинал Западного Лиссабона Антонио Рибейру был пятнадцатым патриархом. Столь значимый титул он получил девять лет назад, чем втайне невероятно гордился. Невысокого росточка, с правильными тонкими чертами лица потомственного аристократа, Антонио подходил на должность патриарха лучше, чем кто-либо. Титул патриарха, несвойственный для римско-католической церкви, папа римский Климент XI[151] дал пяти епархиям, в который входил и Западный Лиссабон, в благодарность за борьбу с турками. Традиция не умерла: последующие триста лет каждый иерарх церкви, возглавлявший одну из епархий, вместе с кардинальской шапкой получал еще и титул патриарха.
Подвижный, моложавый, с прямой осанкой, он больше походил на кадрового офицера, чем на служителя церкви.
21 сентября, День Рождества Божьей Матери, был для Антонио особенным. Обычно в этот день он вставал пораньше и в сопровождении двух монахов направлялся к Государственному банку, откуда ровно в девять часов утра выносили Казанскую икону Божьей Матери. Дождавшись, когда бронированный автомобиль под присмотром двух полицейских машин скроется за поворотом, он шел в кафедральный собор, где проводил мессу.
В этот раз будет несколько иначе. Он поедет в Фатиму.
Проснувшись и умывшись холодной водой, патриарх приступил к молитве, стараясь перебороть волнение от предстоящих сегодня событий. Когда душевное равновесие вернулось, Рибейру начал обряжаться в сутану[152]. После некоторого сомнения решил надеть галеро[153], которое очень шло к его моложавому сухощавому лицу. Когда-то папа римский предписывал кардиналам носить галеро лишь в праздничные дни. Сейчас их назначение несколько изменилось. Антонио Рибейру, следуя давней традиции римско-католической церкви, надевал галеро исключительно в религиозные праздники. Сегодня был как раз такой день. Как известно, любой праздник всегда соседствует с печалью. Не случайно именно этот головной убор висел на могилах кардиналов, пока их тела не превращались в прах. Об этомт тоже не стоило забывать.
Антонио Рибейру — патриарх и кардинал — проживал в западной части Лиссабона в районе Санта-Катарина[154], где было тесно от зданий XVII века. Он занимал небольшую двухкомнатную квартиру, вполне достаточную для того, чтобы чувствовать себя не стесненно, и в которой было достаточно места, чтобы держать кардинальский гардероб. Еще оставалось немного места, чтобы помолиться в тишине у домашнего алтаря. Иногда ранним утром Антонио Рибейру шел молиться в старую церковь Санта-Катарина, неприметную снаружи, но благодаря богатому убранству весьма впечатляющую внутри.
В этот раз его дорога лежала к банку «Португалия», где под присмотром полиции хранилась Казанская икона Божьей Матери.
Было не очень понятно, что связывало католическую организацию «Небесная Армия» с православной иконой, но португальцы берегли ее так, как если бы она являлась главной государственной святыней и частью их культуры. «Небесная Армия» даже построила специально для Казанской иконы Божьей матери церковь, чего не делалось ни для одной другой святыни. Руководство организации полагало, что в стенах собора, напоминавшего средневековую крепость, куда ее перевозили во время празднеств, икона будет в безопасности.
Когда кардинал подошел к банку, у помпезного фасада с высокими колоннами и широкими металлическими дверьми уже собралась многочисленная группа верующих. Икона, спрятанная в бронированном сейфе, не будет доступна для обзора, но это совершенно никого не смущало. Верующие продолжали прибывать, чтобы проводить Казанскую икону Божьей матери к церкви, где она будет находиться весь праздник: так бывало каждый год в канун праздника. Паломники разойдутся лишь после того, как Чудотворная святыня будет погружена в бронированный автомобиль и отъедет в Фатиму в сопровождении полицейских машин.
