— Я здесь впервые, — сдержанно поделился распирающим его восторгом Мартин Джордан. — Никак не мог подумать, что в провинциальном городке может быть такой храм. Но он не выглядит старым, когда он был построен?
— Храм начали строить еще до признания римско-католической церковью явлений Девы Марии. Для народа уже давно было очевидным, что они были свидетелями великого чуда… Но нам не сюда, мы идем в православный храм. Давайте обойдем собор справа, пройдем через парк, оттуда мы его и увидим, — сказал архиепископ Мартинес Сомало.
На несколько минут погрузившись в саму толпу, ученые обошли величественный собор и вошли в тенистый ухоженный парк.
С каждым пройденным шагом из-за деревьев все выше поднималась маковка православной церкви. Наконец, она предстала перед ними целиком — с высоким белым барабаном[155], на котором, сужаясь кверху, разместился темно-серый купол с длинным восьмиконечным крестом. Церковь, построенная из белого кирпича, имела вид светского здания, маковка размещалась над его центральной частью, украшенной архитектурными деталями в стиле модерн.
— Эту церковь построили специально для Казанской иконы Божьей матери, — сообщил архиепископ. Глянув на часы, он в задумчивости протянул: — Что-то они запаздывают. Обещали быть в половине одиннадцатого. Что ж, подождем… А, вот и они, — показал он взглядом на полицейскую машину и следовавший за ней бронированный автомобиль, в каком банки обычно перевозят наличность.
Полицейский автомобиль прижался к тротуару, за ним, точно перед входом в церковь, застыл бронированный автомобиль. Задние дверцы полицейского автомобиля широко распахнулись: с левой стороны вышел дюжий крепкий полицейский, а справа неторопливо выбрался кардинал Антонио Рибейру.
Архиепископ Мартииес Сомало, шапочио знакомый с кардиналом, подметил в нем некоторое преображение. В Риме, куда Антонио Рибейру наведывался по служебным делам, он выглядел весьма скромно, терялся в толпе блистательных итальянских кардиналов, для которых Ватикан был домом. Здесь же в Португалии, являясь значимым лицом, кардинал-патриарх Антонио Рибейру снисходительно посматривал поверх склоненных голов, чувствуя себя чуть ли не Божьим наместником.
Преисполненный собственной значимостью, кардинал Рибейру едва кивнул на приветствие архиепископа и торжественно, под восхищенные взгляды собравшихся, направился в церковь.
Тем временем служащие банка выкатили из бронированного автомобиля тележку с установленным на ней сейфом. Крепкие резиновые колеса слегка постукивали по брусчатке. Диакон со священником уже распахивали дверь церкви, предоставляя возможность закатить тележку внутрь помещения.
Один из охранников — невысокий, но крепко сложенный португалец с мускулистыми руками гимнаста — остановился у двери, давая понять прихожанам, что церковь пока закрыта.
Власть кардинала распространялась далеко за пределы церкви, о чем кардинал-патриарх прекрасно был осведомлен. Он двигался неторопливо, величаво, остановился перед дверями церкви и прочитал непродолжительную молитву, прекрасно осознавая, что его никто не поторопит, а полицейские, шествующие рядом, не посмеют пройти в храм раньше него. Когда последнее слово было произнесено, кардинал-патриарх взялся за медную ручку и широко распахнул тяжелую дверь, легко скользнувшую на шарнирах.
Следом вошел архиепископ Мартинес Сомало. Коренастый охранник, встретившись с ним взглядом, невольно отступил в сторону, признавая в незнакомом архиепископе серьезную фигуру, быть может, даже более значительную, чем сам кардинал западного Лиссабона.
Уже под сенью сводов и пристальным вниманием кардинала Антонио Рибейру, наконец, открыли дверцу сейфа. Из его темной глубины священники осторожно, опасаясь побить серебряный оклад о бронированные края сейфа, извлекли икону. Кардинал Рибейру подошел ближе и ревностно наблюдал за каждым движением помощников. Какое-то время все молча разглядывали оклад, украшенный крупными изумрудами и алмазами, а потом принялись устанавливать икону в киот со стеклом в лицевой части.
— Ваше Высокопреосвященство, по распоряжению Папы Иоанна Павла II мне поручено с группой специалистов провести экспертизу Казанской иконы Божьей матери, — протянул архиепископ Сомало кардиналу-патриарху распоряжение папской канцелярии. Во всем облике папского посланника сейчас читалось моральное превосходство.
Антонио Рибейру выдержал длительную паузу и неторопливо прихватил документ тонкими холеными пальцами, всем своим видом демонстрируя, что воля понтифика в Португалии значит несколько меньше, чем в стенах Святого Престола.
Врожденная учтивость заставила его разомкнуть жесткую линию губ в приветливую улыбку:
— Очень неожиданно, Ваше Преосвященство. И какова цель исследований?
— Цель не одна… Но главная состоит в том, чтобы узнать точный возраст иконы. Действительно ли она столь древняя, как об этом говорят в последнее время? Хотелось бы еще определить, какой именно школе она принадлежит и кто ее создатель.
— Кто будет проводить экспертизу?
