В этот раз у банка народу было значительно больше, чем в прежние годы, словно верующие предчувствовали будущую разлуку. Полицейский, дежуривший перед банком, лениво помахивал жезлом, заставляя толпу немного потесниться, чтобы очистить дорогу для сейфа.
Вскоре двери распахнулись и на специальной тележке, в сопровождении трех служащих банка, выкатили сейф значительных размеров. Четыре женщины, стоявшие впереди прочих, разом опустились на колени.
Начальник охраны банка, крупный, склонный к полноте мужчина, шедший впереди, вдруг неожиданно остановился, а потом, показав собравшимся длинный ключ от сейфа, громко сказал:
— Есть разрешение от Его Высокопреосвященства показать вам икону Божьей матери. Вы будете теми немногими счастливчиками, кто увидит ее вне стен собора.
В этот раз вынос иконы случился совсем по другому плану, и ожидания собравшихся оправдались сполна. Кардинал Антонио Рибейру от волнения судорожно дважды сглотнул.
Открыв дверцу сейфа, начальник охраны бережно извлек икону и под восторженные возгласы собравшихся поднял святыню над головой. Затем повернулся влево, постоял так неподвижно, давая публике возможность рассмотреть ее, потом развернулся вправо…
С улиц к зданию Национального банка, заинтригованные происходящим, хлынули прохожие. Через минуту-другую на небольшой площадке перед банком стало тесно.
— Боже мой, Боже мой! — шептала стоявшая рядом женщина, беспрестанно крестясь. — Какое чудо! Я так счастлива!
Верующие, стоявшие рядом с кардиналом, опустились на колени. В какой-то момент священник, облаченный в красное одеяние, понял, что он стоит один среди коленопреклоненных людей. Аккуратно, стараясь не запачкать полы сутаны, кардинал тоже опустился на колени. Молодой мужчина, находившейся рядом, почтительно предложил:
— Вам помочь, святой отец?
— Не нужно, сын мой, я справлюсь сам, — с мягкой улыбкой заверил его Антонио Рибейру.
Начальник охраны, завершив демонстрацию Чудотворного образа, принялся бережно укладывать икону в сейф. Затем сейф погрузили в бронированный отсек машины и заперли на ключ.
Кардинал поднялся и широким шагом устремился к полицейской легковой машине, которая должна была сопровождать икону.
— Меня предупредили, что у вас найдется для меня место. Мне нужно сегодня быть в Фатиме.
— Да, нам сообщили, Высокопреосвященство. Будем рады вам помочь, — с готовностью отвечал полицейский. — В моей машине есть свободное место. — Выйдя из салона автомобиля, он широко распахнул перед кардиналом дверцу. — До Фатимы сто двадцать километров, уверен, что за час с небольшим мы будем на месте.
Кроме Давида Альвареса, в качестве экспертов были приглашены еще два специалиста. Первый — Вальтер Шлоссер из Австрии, мрачного вида мужчина лет сорока пяти, окончивший Венский университет по специальности истории искусств, второй — доктор Мартин Джордан из Великобритании, имевший две научные степени, одна из которых была по искусству Признанные специалисты в своей области, они работали масштабно, выступали экспертами как в области древнего искусства, так и современного. Но главным направлением их работы являлась именно эпоха ранней Византии, о которой, как считали многие, они знали практически все.
Экспертная подпись каждого из приглашенных значила куда больше, чем заключение дюжины специалистов рангом пониже. Многие серьезные вопросы ранневизантийского периода и вовсе не решались без их прямого участия. Только одним своим присутствием они повышали статусность всякой конференции. Дотошные, грамотные, прекрасно знающие свое дело, они не ошибались в экспертных оценках и были посланы самим Провидением, чтобы нести правду.
В мире экспертов Вальтер Шлоссер и Мартин Джордан являлись настоящими легендами. Каждый из них участвовал в десятках важных и не столь важных экспертных комиссиях, но нынешнее свое участие они воспринимали как венец своей научной и исследовательской карьеры, как шанс, который судьба может предоставить единственный раз в жизни и далеко не всем.
Добравшись до Фатимы, где их встретил архиепископ Мартинес Сомало, Шлоссер и Джордан вышли на большую площадь перед храмом Девы Марии, сложенную из белого крепкого известняка, на которой, дожидаясь обеденной молитвы, уже собрались тысячи паломников. По обе стороны от площади ровным полукругом разрослись высокие липы. Площадь, обрамленная с одной стороны базиликой Пресвятой Троицы, а с другой — Базиликой Богоматери Розария, вмещала в себе тысячи паломников, пришедших пешком в Фатиму со всех концов Португалии.
Взгляды верующих были устремлены на колокольню, на вершине которой находилась золоченая корона, увенчанная высоким крестом. Через узкие оконца колокольни просматривались колокола, из которых самый большой и поражающий своими размерами, размещался на самом верху.
По узким городским улочкам, не обращая внимание на автомобили, продолжали прибывать с посохами в руках пилигримы в надежде отыскать на многолюдной и шумной площади крохотное местечко и для себя.
В городе царила атмосфера праздника.
