Я чувствовал себя дряхлым стариком: тело болело и ломило при каждом движении, голова раскалывалась, ноги натерли эти дурацкие сапоги, корсет впивался мне в ребра, а волосы парика забивались во все щели — хотелось просто сесть и умереть. А потом отдохнув, вылечить себя и умереть вновь. Меня на ногах держала лишь мысль, что впереди шел Гриворд, а Ирен некому было защитить от этого “праведника”. Нет, не для того она сбегала, а я ей в этом деле помогал, чтобы этот “защитничек” ее вновь запер в монастыре.
Чтобы хоть как-то отвлечься от дурных мыслей, я решил прояснить у Алинора, пока тот находился в благодушном состоянии, одну вещь.
— Гриворд, — обратился к нему я.
— М? — он перестал бубнить себе под нос какую-то песенку и, остановившись, обернулся ко мне. Замер и мой светлячок.
— Ты как здесь очутился? — я обвел рукой тускло освещенные своды пещеры. Мой вопрос эхом прокатился под ее сводами и затих где-то в глубине. — В смысле, как нашел нас здесь?
— Ну… тут все просто, — протянул мужчина, поправляя на плече свой бессознательный груз. — Миледи Ирен пропала из своей кельи и в последний раз ее видели неподалеку от тайного входа в катакомбы. А ведь не только миледи исчезла, пропали и гости монастыря — менестрель со своей сестрой, ворота были закрыты и их никто не открывал. Зная, что я человек чести, настоятельница Кларентина доверила мне тайну про сеть подземных ходов монастыря и отравила проверить это самое место, пока остальные монахини искали Ее Высочество в самом монастыре. И правильно сделала. Мне-то в катакомбах не страшно, чем милым дамам, а вот если бы на миледи напала какая-нибудь подземная пакость… — он тряхнул головой, словно прогоняя эти мысли, — Слава Великой, что все обошлось.
— Обошлось… — протянул я и с тоской поглядел на зияющий тьмой проход. Чудится мне, что в этих лабиринтах гулять мы будем до скончания веков.
***
Первое, что я почувствовал, когда покинул пещеру — это свежий воздух без всяких земляных примесей, второе — пронизывающий чуть ли не до костей холодный ветер. Пришлось продираться через бурелом, который щедро разросся и скрыл за собой неказистый выход из пещеры, но так как я прошел вторым, уступив впереди место широкоплечему рыцарю, участь быть павшим в бою с природой, мне не грозила.
Уже наступила ночь. Тихо шумела листва в кронах деревьев, пели сверчки, вдалеке завыли волки — все было так мирно и тихо, что казалось, умело наведенной иллюзией. Световой шар, прогоняя ореолом света ночную тьму, летал над моей головой, позволяя хорошенько рассмотреть окружение. Хотя, если честно, рассматривать было нечего: деревья с густой листвой, которые почти полностью скрывали звездное небо, папоротники, да кусты, усеявшие землю, словно грибы после дождя.
Я вдохнул полной грудью промозглый ночной воздух, чувствуя всеми клеточками, как магия, больше не скованная сводами намоленных катакомб, устремилась в мой пустой резерв. Пьянящее чувство свободы на миг вскружило голову, что я забыл обо всех своих бедах и несколько минут просто наслаждался столь долгожданным покоем.
Где-то рядом тихо хрустнула ветка, которая в этой тиши прозвучала подобно раскатному грому. Я вмиг оглянулся и увидел Риэла, который осторожно выглядывал из-за кустов. Убедившись, что из пещеры вышли мы, а не какие-то головорезы, он заметно расслабился и облегченно произнес кому-то позади себя:
— Все в порядке. Это Ник.
Я даже не успел подивиться такой перемене в общении — вор впервые за мою память меня назвал по имени, — как Ирен, выскочив из-за деревьев, стремительно побежала ко мне, и, чуть не сбив меня с ног, с такой силой сжала мои бедные бока, словно пыталась доделать дело Стефана и сломать мои ребра. Я почувствовал, что внутри меня что-то явно хрустнуло.
От нее пахло ночной свежестью, а в волосах застряли листья и маленькие веточки, словно она пряталась в папоротнике. Нет, я тоже был рад ее видеть, но у меня на такие крепкие объятья после Лиры развелась стойкая неприязнь, хотя стоит отметить, что сейчас я не сделал попыток освободиться.
— Я так волновалась, — прошептала она мне в район декольте и, посмотрев на меня своими глубокими синими глазами, которые в свете светлячка казались черными омутами, мило поинтересовалась. — С тобой все в порядке? Ты не ранен?
— Ахрррр, — только смог выдохнуть я, пытаясь глотнуть хоть немного воздуха и не синеть от нехватки оного слишком заметно.
— М-миледи? — воскликнул всеми позабытый Алинор Гриворд, прервав своим возгласом нашу занимательную беседу. Он умудрился вложить в одно слово свое возмущение и крайнее удивление происходящему. Мужчина разом скинул с себя свою тяжелую ношу и явно вознамерился помешать нашему романтическому воссоединению весьма грубым способом — разорвать узы стальных объятий.
Но его намереньям не суждено было сбыться, ибо Ирен сама от меня отпряла, с крайне раздосадованным видом посмотрев на своего верного рыцаря. Неужто она его только заметила? Вот эту двухметровую махину?
— А, это вы, — она довольно прохладно его поприветствовала.
