– Ведите его! – прозвучал громкий бас из толпы. Кто кричал не было видно, но Димитрий сразу узнал голос местного мясника. Раздался стук, через мгновенье в нем можно было узнать стук копыт, нёсшейся галопом лошади. Разум застыл, картины замерли. Этот стук был не из воспоминаний, Ворон проснулся, открыв глаза. Он выглянул в окно и обратился к всадникам ехавшим рядом:
– Остановите его, я хочу переговорить. – словно что-то заподозрив проговорил парень.
Через некоторое время, старая кобыла поравнялась с дверью кареты. Верхом на животном сидел совсем юный мальчишка. Именно у него в кармане лежал перстень воеводы, но говорить об этом кому либо, кроме короля, он не собирался.
– Ты спешишь юноша? – спросил ворон.
– Очень спешу, господин.
– Что же заставило тебя так издеваться над бедным животным, ей давно уже на покой пора.
– Сестра родила мальчика, спешу к Бурому Утёсу, порадовать папашу рождением первенца.
– Ну что ж, хорошее дело, ради такого и лошадь загнать не жалко, тем более такую. – после этих слов воины, ехавшие рядом, ухмыльнулись. – Не буду тебя задерживать.
Димитрий с подозрительным блеском глядел на мальчишку, и только гонец пнул кобылу под бока, крикнул ему в след:
– Стой!
Этот крик заставил мальчишку стиснуть кулаки, а по спине его, от испуга, побежали мурашки. Пытаться бежать было бессмысленно, его старая и уставшая лошадь проиграет им в скорости и потому он снова сбавил темп.
– А как зовут отца? Может я его знаю?
– Я боюсь другого, – ответил мальчуган. – как бы не оказалось, что Вы знаете его жену.
Воины вместе с Димитрием рассмеялись.
– Вот возьми, – бросив серебряную монету произнёс Ворон. – поздравь от меня сестру. И не задерживайся в крепости, ей нужна твоя помощь.
– Спасибо господин! – поймав на лету серебряник, поблагодарил мальчишка и вновь застучал, пятками, по рёбрам, животине.
***
Ливадий вышел из дома с мрачным видом, он всегда расстраивался, когда сомневался, или не мог ответить себе на важный вопрос. А сейчас на него нахлынуло столько, что он не мог не то что бы решить проблему, он не осознавал саму суть сложившейся ситуации. Как всегда, в такие моменты, он шёл за помощью. Возле колодца стоял Павел и отчитывал одного из работяг:
– Я последний раз предупреждаю, ещё раз назовёшь меня Хомой, я тебе копыта отращу, или рога, сам выберешь, понял!
Он зачерпнул ладонями, из ведра, ледяной воды и умылся ею. Обернувшись он увидел учителя, в руке у которого была толстая красная нить, на которой, словно на ожерелье, висели шесть небольших, белых камней, с вырезанными на них именами. Руны эти использовали не многие чародеи, Ливадий упорно не хотел делиться знанием этой письменности, даже не догадываясь что Пашка давно уже разгадал их смысл.
– Ты идёшь к ним да? – спросил он у старика. – Я же вижу, что да. Возьми меня с собой, я давно хотел с ними познакомиться.
– Саженец ты ещё. – коротко ответил тот.
– Пожалуйста, Ливадий. Малый совет – это как… Ты же понимаешь насколько важно мне их увидеть.
Старик шёл вперёд, не обращая внимания на ученика. Голова его болела своими мыслями, и Пашка, словно мальчишка выпрашивающий конфету у родителей, своими просьбами лишь усиливал эту боль.
– Ливадий. Ливадий! Я выучил всё что ты говорил! Я знаю все басни, предания и истории. Я научился колдовать, не используя для этого ни заклинаний, ни движений. Я чёрт тебя подери заслужил, старый ты пень!
– Я-то пень, а ты саженец ещё. Рано.
Старик скрылся в чаще. Следить за ним было бесполезно, если маг решил скрыться от чужих глаз, то будьте уверены, он это сделает. К тому же у этого мага в друзьях водились те, кто умеет путать следы. Через несколько часов Ливадий вышел на небольшую поляну у камня высотой с двухэтажный дом. Посреди поляны было обложено место для костра, вокруг которого стояли шесть булыжников, обточенных так чтобы на них было удобно сидеть. Маг собрал хворост, уложил его на кострище и произнёс:
– Кресс, огниво.
Дрова заполыхали, и маг уселся на один из камней. Он одел ожерелье на шею и, достав из кармана флакон, открыв его, глубоким вдохом втянул в себя дым, исходящий из сосуда. Разум его помутился, и он закрыл глаза. Около получаса он сидел неподвижно, дыхание его замедлилось и казалось, что он умер. Когда медитация освободила его разум от тяжких мыслей, он открыл глаза. Перед ним была всё та же картина с небольшим дополнением. По обе стороны от него, на камнях, сидели полупрозрачные тени, и лишь камень напротив был пуст. Описать их можно было так: По часовой стрелке от Ливадия, первым, сидел тучный монах с толстенными руками и пухлыми щеками. Далее лет пятидесяти женщина с светящимся шаром в руках. Следом, через пустой камень, сидел старик с длинною бородой, имеющий вид схожий с сказочным друидом. По правую руку от Ливадия восседал, дюжего роста, одноглаз. Он бы ничем не отличался от обычного рослого человека, если бы бог даровал ему второе око, но увы.
– Долго же ты не навещал нас. – прозвучал высокий, старческий голос друида.
– Не было нужды. – ответил Ливадий.
