"Справа Идгарн и Дорина", – напомнил он Ладе, когда правители подошли поближе. Динайская смуглокожая королевская чета белозубо улыбалась, Дорина подала руку. На вид супругам было лет под сорок, они, казалось, до сих пор сохранили в браке любовь. По крайней мере, Идгарн, русоволосый крепыш с аккуратной бородой, часто тепло смотрел на жену, похожую Мадонну овалом лица и глубоким добрым взглядом. Скромные короны этой пары напоминали морскую волну; они были одеты в белое, платье Дорины поражало изысканной простотой кроя.
Ризарт запомнился сразу: оказался очень похожим на Жехарда. Правда, волосы на тон светлее и едва достигающие плеч. Поражала юная беспечность в зелёных глазах, обрамленных загнутыми, как у Дейры и Жехарда, ресницами.
"Вечный король," – тепло представил его еще на подходе Жехард. Широкие плечи, сильная грудь, открытая улыбка короля Арджайзы просто веяли мощным мужским обаянием. А вот смуглая блондинка рядом с ним, красивая, но заметно выглядевшая старше него, Иэрвила, оставляла неприятное впечатление неискренней ханжи; даже медовые речи не располагали к себе, а под её холодным оценивающим взглядом было, мягко говоря, неуютно. Может, она казалась такой потому, что за накануне, посматривая записи, Дейра рассказала о ее причастности к несчастным случаям с зеленоглазыми детьми.
– Видишь ту красавицу в серебристом? – указывала на мило щебечущую с Зораной Иэрвилу. – Именно от неё Жехард спрятал меня в Серонской академии под иллюзией, а потом отправил в Буйный. То, что доказательств нет, ничего не говорит.
Арджазийская чета оставляла такое сильное впечатление от самих личностей, что Лада лишь после заметила островерхие короны, роскошные одежды и обилие перстней на пальцах. Ларден с простым ободком вместо короны ничуть не уступал им. Был в тончайшей белой рубашке, голубом с серебристой вышивкой камзоле и серых брюках. Не король, а загляденье.
С Ладой, державшейся свободно, потому что сзади стоял сумашедший линс, а сбоку невидимый Жехард, властители обменялись парой вежливых фраз, деликатно общупали и обмеряли незаметными взглядами и разошлись кто куда. Лада была для них чужой, ее в свой круг принимать не спешили.
Задержался лишь Ларден, и то ненадолго: начались танцы. Середина зала вмиг опустела, в освободившееся пространство под музыку, в которой плавность вальса скрестилась с испанской страстностью, начали впорхать танцующие.
Ларден пригласил Дейру, вскоре они оказались в центре, став самой лучшей парой.
Лада в тихом ужасе вцепилась в рукав Сгиреля:
– Хоть бы никто не додумался пригласить меня на этот..
– Сантамс, традиционный танец лета-осени. Не бойся, его мало кто знает. Потом будут свободные танцы.
Бал только начинался, сверкал огнями – разноцветными пульсарами, яркими иллюзиями, потрескивающими свечами в подсвечниках. Играла музыка, мелькали красавицы в шелковых нарядах, воздух наполняли изысканные ароматы духов, фруктов, цветов и свежий запах моря из открытых окон.
Стол Дейра выбрала у колонны, ближе к сцене, возникшей на той половине зала, откуда незаметно исчезли троны; рядом располагался выход в коридор.
На столике, застеленном белой скатертью, возвышались вазы с фруктами, тарелки с угощеньями, появляющимися просто с воздуха, блестела красивая посуда, столовые приборы, графины с соком, бутылки с вином.
Рядом с Ладой вдруг возникла пальма, потом другая, затем из них образовался целый ряд, задвигался и превратился в зелёную волну, придавшую расставленным у стены столам приватности. Казалось, пальмы росли прям из паркета, но Лада видела замаскированные иллюзией горшки. Волна то сгущалась, то извивалась, пока молодой маг возле сцены, делающий пасы, не устал и не оставил все, как есть. Их столик, как и многие другие, оказался в импровизированном саду.
Мальчики ставили на столы соки. Девочки лет четырнадцати–пятьнадцати в нарядных платьицах с королевским достоинством приносили фрукты; их лбы украшали атласные ленты, расшитыми завитками.
Если бы Лада просто перевязала лоб, метка просвечивалась бы и выглядела, как наклейка.
– Используете детский труд?
– Традиция. Дети изображают королей, как символ того, что они сами выбирают путь в жизни, и напоминание королям об их долге заботиться о подданных. Для подростков быть здесь очень почетно.
На сцену вышла красивая белокурая ведущая в бледно–желтом, представила динайских танцовщиц. Музыка сменилась, на сцену выпорхнули загорелые динайки в развевающихся радужных платьях.
Лада и Дейра были только вдвоём, два других стула пустовали. Сгирель отсалютовал из-за столика неподалёку, сидел один. Его огибали, как по дуге.
– Хорошо, что линс рядом, будет пираний королевских отпугивать. Кстати, о них. Помнишь: Ольма и Ажина, дочери Идгарна, Лусина и Нашель – сестры Ризарта, Жардина и Ясняша – его дочери, они более-менее приятные, а Кардин и Чадгар —племянники, – указала Дейра на один из больших столов.
– Все такие красивые, – заметила Лада.
