Она часто-часто кивала, но не шевелилась. Церемониться не время — и Мазур, отодвинув Франсуа, залепил девчонке парочку оглушительных пощечин, справа налево, со всем усердием. Что тут поделать, если лучшего средства от женских истерик человечество пока что не придумало…
Народное средство, как и следовало ожидать, тут же подействовало. Лара принялась натягивать джинсы, тихонечко поскуливая, косясь на лежащего навзничь братца — черт его разберет, старший он или младший, какая теперь разница, — который, с точки зрения профессионала, выглядел вполне пристойно — одно правильное входное отверстие в левом виске, гарантирующее моментально-летальный исход, а вот на взгляд девчонки, будем справедливы, мог и смотреться несколько шокирующе, чего уж там…
— Еще съемки были? — быстро спросил Франсуа.
Она покивала:
— Сколько раз…
— Кассеты где?
— Вон там…
Франсуа кинулся туда, не без растерянности постоял возле стеллажа, заставленного доброй полусотней кассет, стоявших, как книжки, помеченных лишь цифрами или одной-единственной буквой.
— Я не знаю, которые… — пожала она плечами, торопливо застегивая блузку и пропуская при этом пуговицы. — Но все должны быть тут, точно…
— Мать твою, — сказал Франсуа тихо. — Ну, ладно… Тащить все это на горбу нет возможности…
Проворно извлек черную коробку размером с книгу, застучал пальцами по клавишам. Прилепил ее на боковину стеллажа. Со своего места Мазур прекрасно рассмотрел, как две из трех красных цифр моментально заплясали: 5.59, 5.58, 5.57…
— Охерел? — вырвалось у него.
Через пять минут рванет, а из дома еще нужно выбраться…
— Пошли! — шепотом прикрикнул Франсуа, щелкнул переключателем под подбородком. — Карету, карету, выходим!
В наушнике у Мазура раздался голос дона Херонимо:
— Карету, понял, уходите…
Мазур выскочил первым. Он передвигался бесшумно и напарник тоже, а вот все еще пребывавшая в легоньком шоке Лара топотала, казалось, как слон. Так только казалось, но все равно нервы плясали трепака…
А потом оглушительная очередь тут же заглушила топанье.
Мазур сбежал на площадку. Кацуба сидел на корточках, вытянув руки с пистолетом, и уже стояла тишина, и виновник переполоха лежал посреди холла, разбросав конечности, но время вспять не повернуть, случилось именно то, чего они боялись…
— Я не при чем, — быстрым шепотом доложил подполковник. — Видимо, видел
Даже не ушами — всем телом, шестым чувством, волчьим чутьем — Мазур ощущал, как просыпается весь дом, как обитатели вскакивают с постелей, протирают глаза, хватаются за оружие, пытаются что-то наскоро сообразить…
— Ходу! — скомандовал он. — Франсуа! Ты волокешь девку, мы прикрываем!
Кацуба первым выскочил в парадную дверь, пробежал метров десять, обернулся и изготовился к стрельбе. Мазур сделал перебежку, сменил его, напарник перебежал… Франсуа пронесся мимо, таща за руку спотыкавшуюся Лару…
В окне на первом этаже звонко посыпались стекла, выбитые дулом чего-то длинного, солидного. Две короткие, почти бесшумные очереди скрестились на хозяине длинной дуры, и он спиной вперед отлетел от окна, а его оружие упало наружу. Еще очередь — по двум загоревшимся окнам, — чтобы залегли на минутку, не дергались…
Рев могучего мотора. Мазур растерянно обернулся.
Вопреки установленной им же диспозиции дон Херонимо, вместо того, чтобы подвести машину к живой изгороди и оставаться под ее прикрытием, гнал трехтонное чудище прямо на запертые ворота. Ворота, конечно, не выдержали, половинки распахнулись с неописуемым грохотом, и «хаммер» ворвался во двор, понесся к крыльцу…
И словно взорвался изнутри — брызнули стекла облаком тускло сверкнувшего крошева, полетели искры, это рикошетили от короткого капота пули, лопнули передние шины, громадина-вездеход рыскнул, дернулся вправо-влево, уже лишившись всех стекол, продырявленный, замер, косо встав посреди двора, мотор заглох — а по нему продолжал остервенело, нескончаемо лупить откуда-то сверху крупнокалиберный пулемет. «Башенка, — мгновенно вспомнил Мазур. — То ли он там спал, то ли выжидал подходящего момента… Мы все пока что в мертвой зоне, хрен достанет… Но ведь мина вот-вот рванет…»
Кацуба выпустил очередь по очередному окну — там замаячил еще один разбуженный обитатель. Не промахнулся, конечно. Пулемет лупил с башенки, с идиотским упорством превращая внутренность «хаммера» в хлам. Дону Херонимо, конечно, кранты, ничто живое под таким огнем уцелеть не способно…
Пулеметные очереди крест-накрест прошлись по двору, взметая высокие земляные фонтанчики. Раздался ревущий посвист, под крышей дома гулко взорвалась граната, взлетели осколки кирпича.
Мазур обернулся. Франсуа, стоя на коленях, запихивал вторую в немецкий ручной гранатомет, похожий на огромный пистолет.
— Стой! — заорал Мазур. — Все равно не попадешь!
