Машина развернулась почти на месте. Не зажигая фар, Ольга гнала по узкой дороге, меж бесконечных рядов банановых кустов, свернула вправо, влево, вправо, помчалась по прямой…
— Куда ты? — чуть растерянно спросил Мазур, подпрыгивая на сиденье, цепляясь за поручень двери.
Она огрызнулась по-испански так, что Мазур, вот чудо, понял, куда его послали. Не обиделся — какие тут обиды, на руках носить следует… Тяжелый шлем-сфера с увесистым «Филином» подпрыгивал на голове. Мазур расстегнул ремешок, сорвал каску, сунул под ноги. Только теперь ощутил поток прохладного воздуха, врывавшегося в открытые окна.
По обе стороны в бледном лунном свете мелькали то огромные бахромчатые веера банановых листьев, то редколесье, то какие-то длинные бетонные сооружения — коровники, надо полагать.
— Сама толком не представляю, как отсюда выбираться, — сказала Ольга, отчаянно вертя баранку, — но по той дороге, по которой вы приехали, нельзя, я там огни машин видела…
И резко свернула влево, едва не сшибив бегущие навстречу темные фигуры. Позади хлопнули выстрелы, и Мазур, мгновенно отреагировав, высунул автомат в окно, послал туда очередь. Вряд ли попал, но больше им вслед не стреляли.
— Тормози! — крикнул он.
Ольга с похвальной реакцией выжала педаль, Мазура бросило вперед. Он успел упереться ладонью в ветровое стекло, едва его не высадив. Дорогу, по которой они ехали, впереди, совсем близко, под прямым углом пересекала другая (и по ту ее сторону был густой лес) — и по ней, быстро приближаясь слева, уже плясали отблески дальнего света…
Мазур приготовил автомат. Места хватало. Тем, кто оказался на заднем сиденье, пришлось гораздо хуже — не повернуться толком в двухдверном салоне, тесновато…
Слева направо промчались два джипа, заливая дорогу ослепительным светом фар, в переднем, четко видно, полным-полно народу…
— Погоди, — сказал Мазур.
Распахнул дверцу и спрыгнул, держа автомат на изготовку, пошел к перекрестку. Оказавшись там, посмотрел в обе стороны — ага, в том направлении, куда умчались джипы, виднеется алое зарево, значит, там как раз и полыхает особнячок… Ну, компас есть, карта есть, вокруг пока что тишина… Не самый веселый расклад, но лучше себя чувствуешь, чем там, во дворе…
Он вернулся к машине, достал из кармана карту и, разложив ее на сиденье, посветил фонариком. Показал нагнувшейся от руля Ольге:
— Мы, стало быть, здесь… Рвануть можно сюда либо сюда — это если стремиться в Барралоче…
— И обе дороги они перекроют, — сказал просунувшийся меж передних кресел Франсуа.
— Молчал бы, стратег, — сквозь зубы сказал Мазур. — Видел дураков, но таких, как твой шеф…
— Нервы не выдержали…
— Что это за шеф, у которого вдруг обнаружились нервы? Ладно, замнем пока. В самом деле, я бы на их месте первым делом все заблокировал тут и тут… Эта дорожка будет подлиннее и попетлистее, но все-таки, если верить карте, выводит прямиком на Панамериканское шоссе, а горючего у нас… — Он посмотрел на светящуюся желтым стрелку. — Ну, бывает хуже… Оля, может, я поведу?
— Сиди и стреляй, если что, — отрезала она. — Сам же видел, у меня вроде бы неплохо получается…
— Ладно. — Мазур свернул карту, сунул в карман и прыгнул на сиденье. — Сворачивай влево, и будем искать вот этот хитрый перекресток…
— Да что вы топчетесь? — истерически завопила Лара. — Поехали! Пока они не вернулись!
— Погоди-ка, — сказал Мазур Ольге. Повернулся назад: — Вот что, кукла, давай-ка сразу наладим деловые отношения. Ты сидишь и старательно молчишь, как рыбка окунь. Или рыбка стерлядь, что тебе больше нравится… Ясно? И…
— Да кто ты вообще такой?! — закричала она Мазуру в лицо. — Твой номер вообще десятый, тебе приказали, вот и шевели жопой!
Ухватив ее за ворот блузки, Мазур неторопливо подтянул к себе поближе и помолчал, дожидаясь, когда она окончательно заткнется. В такой позе они просидели с полминуты — как ни покашливал Франсуа, явно выражая живейшее неодобрение стилем обхождения Мазура. Игнорируя его, Мазур сказал:
— Тихо. Понятно? Не дома. Не ори, не дома, и дома не ори… Если будешь орать и дергаться, рано или поздно из-за тебя где-нибудь вляпаемся. Я лучше знаю, что делать, работа такая. Усекла?
Она слабо повозилась, пытаясь высвободиться, сварливо пробурчала:
— Ладно, замнем. Я…
— Понимаю, — сказал Мазур веско, с расстановочкой. — Переживания и нервы. Только выбираться будем спокойненько, без скандалов в благородном семействе… Ну? Молчим и слушаем приказы?
— Угу, — проворчала Лара.
— Поехали, — сказал Ольге Мазур.
— Бог ты мой, вы бы знали, какие скоты… — забубнила сзади Лара. — Я все представляла совершенно по-другому…
