До деревеньки Якораите добрались без особых хлопот — сначала шли по узенькой лесной дороге, при малейшем подозрительном шуме хватаясь за автоматы, потом десяток километров тащились по обочине Панамериканского шоссе, частенько опять-таки сворачивая в лес, — огромными грузовиками, с гулким свистом проносившимися в обоих направлениях, можно было пренебречь и не усматривать в них угрозу, но вот легковушек следовало остерегаться. И не только потому, что это могла нагрянуть погоня, — Мазур, как и два его спутника, слишком хорошо знал, как бывают напряжены нервы у ночных патрулей в местах, где пошаливают партизаны, и как легко солдатушки-бравы ребятушки палят по всему подозрительному, не утруждаясь вдумчивой проверкой. Резанут сгоряча пулеметной очередью — и жалуйся потом апостолу Петру, если только выпадет случай отрапортовать ему о прибытии…
Однако до деревни добрались без приключений, уже на рассвете, когда, несмотря на ранний час, понемногу оживали «рестораны» и «торговые точки». Первые были бараками вроде китайского заведения, а вторые — хлипкими дощатыми прилавками, а то и попросту подостланными на голую землю кусками пластика. Беглого знакомства с крохотной деревенькой хватило, чтобы понять: живет она исключительно за счет проезжающих. Рестораторы надеялись, что кому-то из путешествующих все же взбредет блажь пообедать именно у них, продавцы фруктов и аляповатых сувениров в виде ярких пончо (пародий на индейские), серебряных безделушек, «старинных» глиняных статуэток и кожаных сумок жили теми же надеждами, невероятно красочный индеец с разукрашенной бантами и бубенчиками ламой меланхолично ждал, когда кто-нибудь соблазнится запечатлеть его на пленку.
За три проведенных здесь часа они поневоле изучили неспешный ход местного бизнеса: больше всего везло двум черноволосым ребятам с крохотной бензоколонки «Шелл», с утра заправившим десяток машин. Индеец с ламой однажды попал-таки в прицел объектива американки с желтого туристского автобуса. Остальные не могли похвастать и этим, движение с рассветом стало довольно оживленным, но деревушка, видимо, мало чем отличалась от пары десятков своих сестер, разбросанных вдоль Трассы, а потому интереса для туристов не представляла. Действительно, для старого китайца они оказались подарком судьбы…
Поскольку неизвестно было, когда придется в следующий раз поесть, заправились основательно: утятина с кусочками ананасов, жареный индюк, копченое мясо со сладкой редькой, рисовые колобки, суп из длиннейшей золотистой лапши с плававшими в нем виноградинами… Четверо уписывали за обе щеки, Лара брезгливо поклевывала, мимоходом обмолвившись:
— Видывала я китайские рестораны и получше…
Когда сидеть дальше, несмотря на щедрый заказ, было как-то и неприлично, отправились под открытое небо. Вряд ли они могли привлечь особое внимание: обычные джинсы, дешевые рубашки и объемистая сумка, в которой покоились автоматы, не выделяли их особенно на общем фоне. Одеты не богато и не бедно, европейский облик еще ни о чем не говорит, а единственный среди них негр возбудить любопытства не может — в Санта-Кроче своих хватает. Рубашки, правда, пришлось носить навыпуск, чтобы скрыть пистолетные кобуры на поясах, — но здесь почти все так ходили. Полицейский патруль, вихрем влетевший на ярмарочную площадь, внимания на них не обратил — из полусотни здесь собравшихся бравые ребятки отчего-то уцепились за единственного субъекта, выглядевшего респектабельным горожанином: белый костюм, галстук, кожаный чемодан, перстень на пальце… У него вдумчиво проверили документы, старательно перерыли содержимое чемодана и укатили — кажется, так и не дав объяснений.
Пока что не появилось никого, напоминавшего бы посланцев объявившего вендетту младшего братца, но опасность оставалась. Единственным слабым звеном, как легко догадаться, была Лара: как выяснилось из деликатных расспросов, самый младшенький Гарай тоже отпробовал импортного угощения, прекрасно знал ее в лицо, как и многочисленная челядь, частью избегнувшая участи двух хозяев…
Поразмыслив, Мазур взял у Ольги денег и купил у ближайшего лоточника женский платок ядовитой расцветки и абстрактного рисунка, способного лет сорок назад довести Никиту-Кукурузника до нервного поноса. Заставил Лару его тут же повязать, скрыв волосы — жалкая попытка замаскироваться, но все же лучше, чем ничего, при беглом взгляде из проезжающей машины не привлечет внимания.
Беда только, что логика Гараева воинства — темный лес. Мазур, как и два его битых жизнью спутника, мог бы до мелочей, подробнейше и со знанием дела расписать, как будет действовать погоня или облава, высланная серьезной
