— Надпись сделана за полгода до… известных событий, — охотно пояснил дон Себастьян. — Астольфо ее назвал тогда una guapa bonita — славной девчушкой. Ей было девять… и знаете, что она у него спросила? «Почему вы не станете королем?» Присутствующие обмерли — ну, вы понимаете, можно было решить, что ребенок простодушно повторяет домашние сплетни взрослых, но Астольфо был на высоте, он ответил, что королем может стать не раньше, чем отыщет королеву, а потому будет ждать, когда она вырастет. Наша сорвиголова, не моргнув глазом, со всей детской серьезностью заявила, что ловит его на слове. Увы, судьба рассудила иначе. Я понимаю, у вас может быть свое, давно сформировавшееся мнение, но Астольфо был гораздо более сложной и неоднозначной фигурой, нежели его растиражированный безответственными журналистами за рубежом образ тупого диктатора…
«А ведь ты при нем, ручаться можно, кресло занимал солидное, — подумал Мазур. — Ладно, мы сами до сих пор не разобрались умно и беспристрастно с Иосифом Виссарионовичем и визирем его Лаврентием, там тоже сложнее все, неоднозначнее, чем сейчас скулят верхогляды…»
Вошла горничная, принесла холодный чай со стебельками мяты.
— Прошу вас. — Авила совершенно хозяйским жестом указал Кацубе на кожаное кресло, а Мазура тронул за рукав: — Не уделите ли мне минутку?
Они вышли на просторный балкон, где царила прохлада и на широком парапете, поддерживаемом фигурными каменными столбиками, загадочно ворковала парочка голубей.
— Я хотел бы, дон Влад, передать вам еще один документ, — раскрыл Авила тоненькую пластиковую папочку.
Мазур чуть растерянно уставился на загадочный документ — тот был напечатан по-испански. Слева — государственный герб, справа — еще один герб, незнакомый и непонятный, между ними — тисненые золотые завитушки. Размашистые подписи, какие-то печати внизу…
— Это называется «сальвокондукто», — мягко пояснил Авила. — Такое рекомендательное письмо в нашей стране означает многое — повышенное внимание к вам со стороны местных властей, особая забота, содействие… Многие перед вами будут становиться навытяжку.
— Спасибо… — чуточку недоуменно сказал Мазур, пытаясь понять, где тут зарыта собака.
Старый лис моментально внес ясность:
— Мне невыносимо стыдно за торгашеские нотки, которые я вынужден внести в нашу беседу, но, увы, государственный чиновник порой обречен говорить бестактности… Сеньор Влад, я прекрасно понимаю: язык дан дипломатам, чтобы скрывать свои мысли. Вы к тому же еще и военный… Отдаю должное изобретательности неизвестных мне людей — ваша затея с поиском «працивилизации» недурна. Очень многие до сих пор в нее верят. (Мазур мгновенно подобрался.) Но ваш покорный слуга уже сорок три года на государственной службе, кроме того, у нас хорошая разведка… Я… и те, кого я представляю, во всем шли вам навстречу. Все бюрократические формальности благодаря нашей ненавязчивой помощи вам удалось разрешить в сроки, которые можно смело назвать рекордными, достойными Книги Гиннесса.
«Что? — мысленно возопил Мазур. — Выходит, все наши мытарства — и не мытарства вовсе?»
— Я понимаю, что прямого ответа вы дать не сможете, — продолжал старик вкрадчиво. — Глупо было бы думать иначе, вы человек умный и опытный, иначе не оказались бы здесь. И все же… Дон Влад, есть люди, для которых намерение вашей страны финансировать постройку ГЭС на Ирупане вовсе не является тайной. Как не являются тайной и детали соглашения. Как не является тайной ваша миссия специалиста. О, я не стану вытягивать из вас подробности, мне совершенно неинтересно, кто из вас двоих — гидрограф, а кто — специалист-геолог. К чему? Я хочу одного: чтобы вы по возвращении именно мне первому намекнули… о, всего лишь намекнули, каковы результаты ваших исследований. Будет там строиться гидростанция или место по каким-то профессиональным причинам не годится. Только намек, понимаете? Вам ведь в принципе должно быть все равно, которая именно финансово-промышленная группа в Санта-Кроче станет партнером России в строительстве…
— Пожалуй, — осторожно сказал Мазур.
Вот оно что. Очередная «дымовая завеса», в которую, судя по всему, поверили оч-чень серьезные люди, которых этот лис представляет… И подсказать, как себя вести, некому…
— Я могу показаться вульгарным, дон Влад, но у меня есть прямо-таки официальные полномочия заявить вам, что ваша добрая воля и сотрудничество будут оценены достойным образом. Судя по некоторой информации о положении дел в вашей стране, там в последние годы наметился большой прогресс в области рыночного мышления. Военные, неизмеримо превосходящие вас по занимаемому положению, не видят ничего постыдного в соучастии в коммерческих проектах… Ну, а у нас — это обычная практика, не имеющая ничего общего с тем, что принято именовать коррупцией. Труд должен вознаграждаться… Особенно — интеллектуальный. Как ваш… Итак?
— Я согласен, — сказал Мазур, чтобы побыстрее со всем этим развязаться. Потом Франсуа с Кацубой что-нибудь придумают…
— Слово офицера?
— Слово офицера.
