— Те же вагоны второго класса, — он мотнул головой в сторону хвоста поезда. — Только хуже. А одинокая машина в здешних местах может чертовски легко исчезнуть. Самолет может упасть — в газетах не было ни строчки, но позавчера над сертанами исчез сорокаместный аэроплан, и кое-какие детали позволяют думать, что туда подсунули бомбу. Нет, мы выбрали оптимальный вариант — поезд и речной пароход. На поезда в этих департаментах давненько не нападали, на пароходы — тоже, абордаж тут как-то не прижился.
— Между прочим, это только против нас работает, — сказал Мазур. — Согласно теории вероятности. Чем дольше ничего не случалось, тем выше вероятность, что случится…
— Не накаркай, образованный…
В коридор вышел, на ходу доставая сигареты, самый загадочный сотоварищ по вагону — мужичонка самого невыразительного, где-то простоватого вида, рыжеватый и конопатый. С такой физиономией и простеньким костюмом ему было самое место во втором классе, но, видимо, в деньгах не стеснен. Загадочности ему придавал в первую очередь багаж — невысокий, но широкий ящик, с которым рыжий обращался так, словно там таился тончайший хрусталь. В стенках — россыпь дырок, но рассмотреть через них содержимое не удается. И, наконец, почему он поперся курить в коридор, если едет в купе один-одинешенек?
— Привет, парни, — сказал рыжий непринужденно. — Огоньку дадите? Бла-адарю. Вы, ребята, часом, не шпионы?
— А что? — осторожно спросил Кацуба.
— Мое дело маленькое, каждый выдрючивается, как может, только вы, если что, заранее скажите. Чтобы я от вас подальше держался. Не люблю толкаться рядом со шпионами, в этих местах чревато…
— А как насчет авантюристов? — поинтересовался Кацуба.
— Эт дело другое, парень. Я и сам, если прикинуть нос к пальцу, авантюрист… Эт ничего. Чем промышляете?
— Научные клады ищем, — сказал Кацуба.
— Тоже занятие. Лишь бы не шпионы. Одного такого лет пять назад в Африке поволокли шлепать, а я, надо же, ему за час до того помогал колесо менять. Начали и меня мотать, еле отвертелся. Научные клады — эт бизнес… Фред. — Он энергично сунул руку сначала Кацубе, потом Мазуру. — Фред Сайкс из Коннектикута, янки высокой пробы. Бизнесмен. Современный антиквариат.
— Интересно, — искренне удивился Мазур. — Антиквариат — это ведь и есть нечто старинное, как же он может быть современным?
— Мимо! — энергично ткнул в него пальцем янки из Коннектикута. — Вот и все так думают… а потому бизнес процветает без особой конкуренции. Вы, парни, книжки читаете?
— Иногда.
— А надо часто, — наставительно сказал м-р Сайкс. — Тогда в два счета черпанете хорошую идею. Читал я книжку одного парня, Лондона. И вез там один деляга яйца на Клондайк. Сечете? Золота там навалом, а яиц нету, потому что нету куриц. Ну, в книжке яйца оказались стухшими, но это ерунда, идея-то была четкая! Сечете? Антиквариат, парни, это не обязательно старина. Антиквариат — это то, чего где-то нету. А раз нету, оно и стоит — выше крыши… И получается — современный антиквариат. «Фред Сайкс и компания». Насчет компании — для солидности, я один… Знаете, чего у меня там? Кошки. Кысы. Четыре кысы, одна к одной. Пушистые — спасу нет. Про Город опалов слышали? Тыща человек в глуши копает опалы. Оружия у них завались, на спиртном денег не заколотишь, до меня догадались, шлюхи тоже на гастроли катаются, а вот чего там нету, так это всяких домашних уютностей. Знаете, сколько там стоит домашняя кыса, не местная, что на сушеный сперматозоид похожа, а настоящая, пушистая, сытенькая, из Штатов? Фью-фью! — Он не свистнул, а выговорил по буквам. — Четыре кысы — уже капитал. С руками оторвут и хвастаться будут. Так уж человек устроен — чем-то ему перед соседями всегда нужно хвастаться. У Арни Шварца — личный самолет, у кого-то еще — свой остров, у кого-то замок… а в Городе опалов ничего этого даром не нужно, однако ж чем-то таким перед другими хвастаться нужно, аристократию изображать… Я туда кыс третий раз вожу, дело знаю… Ага! А вот это — шпионы, верно вам говорю!
Он неприязненно покосился на молодую пару, вышедшую в коридор: оба в шортиках и ярких майках, и парень, и девчонка высокие, симпатичные, по-американски белозубые. Вытащили по сигарете, покосились на коннектикутца (не могли не слышать его последних слов, орал на весь вагон), пожали плечами и отвернулись.
— Да почему? — спросил Мазур. — Милые ребята…
Торговец кошками приподнялся на цыпочки, зашептал ему в ухо:
— Точно говорю, парни — шпионы. Они тут мне давеча вкручивали, будто оба из Алабамы, ну прям урожденные, ничего слаще чю-юдного шта-ата Алабама и не видали… Только выговор-то у них ничуть не южный, выговор у них Новой Англией отдает за три мили. Кого хотят наколоть? Янки из Коннектикута и пишется «янки»…
«Интересно», — подумал Мазур. Те же в точности подозрения зародились у них с Кацубой — парочка им тоже вкручивала мозги насчет Алабамы, но новоанглийский выговор был стопроцентным…
— Да ну, — сказал Мазур. — Это еще не говорит…
